Армагеддон. Омнибус
Шрифт:
Буйволоподобный человек издал бессловесный крик и выронил врага. Тот приземлился на корточки, но нож остался в огрине.
Нимрод бросился к металлическим стульям и принялся искать выбитый пистолет, чувствуя тошнотворную боль в животе. Он не видел его. Он никак не мог нащупать его, отчаянно широко вытянув руки и пальцы. От пистолета сейчас было столько же пользы, как если бы его вообще не было.
“Валькирию” снова встряхнуло.
Имперец споткнулся и наполовину выкатился в проход между сидениями,
Стоявший на коленях и опиравшийся на руки лейтенант посмотрел на штурмовика, который опять прицелился в столь уязвимую мишень.
Судя по наручному хронометру, предатель меньше чем за минуту перебил отделение элитных тренированных солдат, прикончил пилота, почти убил Тремейна и эффектно оборвал тайное задание.
Нимрод задумался о том, кто подослал к нему убийцу — правда, в данный момент вовсе не это было главной проблемой. Чья-то личная месть или лейтенант и штурмовик всего лишь пешки в регициде неизвестных игроков?
Появившийся словно из ниоткуда Курн снова набросился на предателя и схватил дезертира сзади удушливым захватом. Тряска и борьба отбросили их к корме.
Принимая во внимание размер и силу огрина, убийца держался хорошо. Они дрались без оружия, впрочем, для Курна это и не имело значения. Пара его апперкотов была сопоставима с ударом кувалдой.
Огрин обладал преимуществом в весе, грубой силе и жестокости, но предатель оставался более ловким и гибким, даже после ударов бывшего гангстера.
Тем не менее, исход боя для Тремейна был очевиден.
И тут произошло невероятное.
Всё случилось настолько быстро, что лейтенант не до конца понял, что же произошло. В то мгновение, когда Курн собирался в очередной раз ударить предателя в живот, штурмовик контратаковал и со всей силы врезал огрину ногой в ботинке по лодыжке. Телохранитель упал у самого края закрытой рампы. Теперь уже убийца возвышался над ним и если Курн не будет осторожен, то его долг перед Тремейном и Богом-Императором окажется на грани провала.
Казалось, что время застыло, и секунда растянулась на целую вечность. Нимрод в ужасе смотрел на нацеленный в голову огрина хеллган. В ушах имперца стучал пульс. Предатель изменил мнение о том, кто представляет наибольшую угрозу. Теперь он считал самым опасным Курна. После смерти телохранителя, с лейтенантом можно будет уже не спешить. Время отпрыгнуло назад во временном вакууме, и пришла очередь Нимрода форсировать события.
Он был ранен и безоружен. Придётся разыграть новый гамбит.
Спотыкаясь, он двинулся на корму “Валькирии” к штурмовику.
Обхватил рукой переборку и приготовился держаться изо всех сил. Он не сомневался, что где-то на борту есть комплект гравишютов, но для их поиска не осталось времени.
Тремейн ударил ладонью по рычагу. Над головой замигала красная сигнальная лампа, в такт с ней загудели клаксоны. Раздался дрожащий лязг, и мир вокруг Нимрода пришёл в смятение. Убийцу подбросило.
Порывы ветра в отсеке завывали всё сильнее. Курн и предатель покатились по полу к увеличивавшемуся выходу, где открывалась рампа. Внизу всего в нескольких метрах проносились верхушки деревьев.
Ветер превратился в ревущую бурю, которая рассекала пассажирский отсек ужасными когтями и пыталась схватить всех, кто в нём ещё остался — и живых и мёртвых — и вышвырнуть вон.
Тело сержанта Кифера упало рядом с лейтенантом, подпрыгнуло перед вцепившимся в развевавшиеся стропы огрином и врезалось в штурмовика.
Тот попытался за что-нибудь ухватиться, но безуспешно. Отшвырнув хеллган, он отчаянно вцепился в чёрные ремни безопасности на груди.
И затем убийца исчез, вылетел в открытую рампу и погиб в реактивной струе “Валькирии”.
Тремейн снова оказался в безопасности, но ненадолго.
Раздался дребезжащий лязг — это опущенная аппарель задела что-то под стремительно несущимся штурмовым кораблём.
Транспорт забился в конвульсиях, Нимрод врезался в потолок кабины, а затем отлетел назад и хорошенько приложился о переборку. Он изо всех сил старался удержаться за балку. Для второго пилота это оказалось уже слишком.
Завывая, как баньши, корабль нырнул в лесной полог и разбился.
Пятая глава
Чемпион Императора
Горе. Вина. Гнев. Ненависть.
Стремительный вихрь эмоций из физической боли и психического смятения водоворотом засасывал его в чёрные глубины забвения.
Разум оторвали от тела и швырнули сквозь застывшую пелену пустоты — течение времени там не значило ничего — к удушливому миру внизу, в…
… тёмно-зелёные дебри джунглей.
Кастелян в великолепной силовой броне Храмовников стоял на поваленном стволе дерева в центре заросшей саговником поляны, огонь ксеносов рассекал липкий воздух вокруг храброго воина.
И брат Ансгар узнал рыцаря — это был кастелян Герхард, воодушевляющий свою батальную роту, которая составляла треть ударных сил Солемнского крестового похода.
Мало кто из воинов роты уцелел. Когда-то рядом с кастеляном сражалось больше шестидесяти боевых братьев — сейчас Ансгар видел только семерых.
Возле Герхарда бился знаменосец роты, брат Пелька. Чёрный крест Храмовников дополняла геральдика кастеляна, её было плохо видно среди складок ткани, потому что пробитый выстрелами и опалённый флаг повис на древке в душном воздухе.