Аркхимир
Шрифт:
Дослушав отчет Малиши, я приказал завалить вход в пещеру - слишком опасно было оставлять ее открытой. В любом случае для того, чтобы снова попасть в Аркхимир, Камень Перемещения мне больше не требовался. Конечно, если верить словам Эфрира...
Кем на самом деле был этот загадочный старик, назвавшийся столь странным именем?! Похоже, моя и без того нескучная жизнь с сегодняшнего дня стала еще интереснее!
Глава X
Я стоял на самой верхней башне своего замка и взирал на прекрасный
Благодаря активной политике Аструма: постоянным рейдам, круглосуточному патрулированию территорий, возведению опорно-защитных пунктов, названных мной Фортами, и еще многому другому, включая низкие налоги - все прилегающие к замку Оригон земли и деревеньки быстро стали процветать. Люди же, которые жили в них, не только уважали и восхваляли нас: мы стали для них настоящими героями!
Знамя нашего клана - напоминающая букву "А" звезда, обвитая в правой своей части изогнувшимся S-образным драконом - украшало теперь не только замок Оригон, но и улицы, таверны, и даже дома жителей! Казна клана постоянно пополнялась благодаря Мелиору, грамотно управляющему всеми финансовыми делами, а наши люди, число которых уже перевалило за сотню, получали превосходную экипировку и оружие.
Конечно же, все самое лучшее доставалось главному костяку Аструма, из которого был сформирован Совет Клана - то есть мне и моим друзьям. Последним и самым крупным нашим приобретением стали великолепные латные доспехи для Руфуса. Выкованные на заказ в одной из лучших мастерских Империи, они обошлись нам в двести золотых, но это того стоило! Теперь нашего великана смело можно было назвать "стальной машиной для убийств": облаченный в эту великолепную рифленую броню, которая к тому же имела достаточно неплохую сопротивляемость к магии, Руф сделался практически неуязвимым!
Деревня Ориго же очень быстро разрослась и превратилась в торговое сердце нашего края, куда со всех окрестностей стекались торговцы, крестьяне, странствующие барды, путешественники и просто бездельники. Фабер был теперь очень занятым человеком, и мы с ним практически не виделись. Хотя даже редкие встречи с любимым дядей последнее время не приносили мне прежней радости. Все мои помыслы и чувства были поглощены лишь одним...
– Давненько не изливались из Укли сладкогласые тона играния твоего, - прервал мои размышления голос Мелиора.
– Давненько не ласкали они слуха моего невежественного.
Когда дело доходило до вплетения тонкой иронии в речевые обороты - вряд ли кто мог бы потягаться в этом деле с нашим магом.
Я обернулся. Старец был одет в слепящую глаза белоснежную мантию, рукава и полы которой окаймляли золотые магические руны. Длинная, до самого пола, из-под нее выглядывали лишь загнутые вверх носки изящных сапожек. По своему обыкновению, руки Мелиор сложил за спиной, что лишало меня возможности вновь полюбоваться магическим перстнем. Этот древний, с превосходно ограненным рубином артефакт с недавних пор украшал указательный палец правой руки старца - тоже одно из последних наших больших приобретений.
– Будто вы все прям так невообразимо
– Ну, яко обмолвиться, - лукаво протянул друг.
– Несмотря на мой великий, но непризнанный вами талант, я все равно всех вас люблю, мои друзья, - положив руку на плечо мага, улыбнулся я.
Он усмехнулся в свою белоснежную бороду. Однако веселая искорка, загоревшаяся было в его глазах, быстро потухла.
– Касательно содружебников...
– медленно, будто осторожно подбирая слова, начал старец.
– Аки знать, чай иные и не ведают - хоть, мнится мне, Малиша равно чует неладное - одначе за минувшую пору ты переменился, даром что всяко усердствуешь утаить сие... Обаче ведаю - гложет тебя нечто, Никк, - Мелиор посмотрел мне в глаза.
– Не алчешь ли ты поведать мне подноготную сего... смятения? Небось, сподоблюсь неким манером рассеять смуту ту...
Улыбка исчезла с моего лица, и я отвернулся.
Да, проницательности Мелиора можно было только удивляться. А я-то думал, что мне удается утаивать от друзей чувство, которое, как метко выразился маг, именно глодало меня. Я вновь хотел попасть в Аркхимир.
Нет, даже не так. Мне былонеобходимо попасть туда! Подобно путнику в пустыне, я жаждал вновь окунуться в этот прекрасный мир. Впиться взглядом в бирюзовое небо и изумрудную зелень. Почувствовать на коже ласковое дуновение ветра, с которым, как мне теперь казалось, не может сравниться ни одно женское прикосновение. Вдохнуть полной грудью тот упоительный воздух.
Никогда еще в моей жизни не было такой всепоглощающей потребности в чем-либо! Я даже ощущал ее физически: все тело ломило и ныло, будто по мне накануне прошлась толпа огров. Меня ничего больше не радовало, исчез интерес ко всему остальному, даже пропал мой знаменитый в кругу друзей аппетит.
Не знаю, сколько раз я пытался воспользоваться врученным мне Эфриром амулетом и перенестись в Аркхимир, но у меня ничего не получалось. С трудом дожидаясь ночи, я торопился заснуть, чтобы хоть во сне увидеть тот восхитительный и головокружительный мир. Но и тут меня раз за разом постигало разочарование - я вообще перестал видеть какие бы то ни было сны...
С каждым днем становилось все хуже: постепенно мной овладевало настоящее отчаяние - чувство доселе мне неведомое.
– Прости, мой дорогой друг, - с трудом преодолевая обуревающие меня переживания, прервал я молчание.
– В этот раз я не могу открыться тебе, иначе придется нарушить данное мной слово...
Нависла тяжелая тишина. Впрочем, вновь объятый столь необычным состоянием, я даже не замечал ее.
Я вздрогнул от того, что неожиданно почувствовал прикосновение Мелиора - старец положил руку мне на плечо, но я не обернулся, избегая взгляда его проницательных глаз.
– Деется с тобою нечто никудышное, Никк. И вскорости проведает о том вовсе всякий, - тихо проговорил маг, склонив голову к моему уху. В его голосе сквозило нескрываемое беспокойство.
– Не чаю, яка мерзопакость приключилась в вертепе том и кой зарок обуздывает тебя. Одначе по моему разумению не должно тебе воздерживать это более. Излей душу. Што ли с дядей речь заведи...
– он не успел договорить.
– Сказал же - не могу нарушить своего обещания!
– сбрасывая руку старца с плеча, перебил я его, сам удивляясь резкости своего тона.