Аркалола

Маршалл Джеймс Вэнс

— Курура! — произнёс он.

Он был понят безошибочно.

— Пошли, Мэйми, — радостно крикнул малыш.

И он старательно зашагал вслед за аборигеном. Девочка двинулась медленно и неохотно.

Спустя некоторое время они вошли в лес. Под густой кроной листьев царил полумрак. Белые дети шли неуверенно и часто спотыкались. Их глаза, привыкшие к яркому свету, медленно приспосабливались к тени. Абориген двигался легко и быстро, словно он шёл по знакомым местам. Питер и Мэри едва поспевали за ним.

Здесь было прохладно и тихо, как

в парке. Час проходил за часом, а абориген всё шёл, скользя как тень. Скоро Питер начал задыхаться. От пота ему щипало глаза. Он стал отставать. Оглянувшись, Мэри подождала его, и измученный мальчуган схватил её за руку. Девочка была довольна. Ей стало приятно, что Питер вернулся к ней. Она была глубоко обижена, что брат так быстро и легко променял её на дикаря, на голого ниггера. Но теперь всё приходило в норму, он снова был с ней.

— Всё в порядке, Пит, — шепнула она, — я не брошу тебя. — Она обняла его и погладила по голове.

Мэри прекрасно понимала, что маленький мальчик больше всех страдает от голода, жажды и усталости. Неожиданно деревья кончились. Ещё какое-то мгновение их тень покрывала путников, а затем вышли они на простор белого, сверкающего песка. Насколько хватало глаз, их окружали песчаные гребни с редкими выходами скал. Великая пустыня, подёрнутая струящейся горячей дымкой, лежала у их ног.

— Курура, — сказал абориген и двинулся в пустыню.

Мэри остановилась. У неё сжалось сердце. Она не сомневалась, что абориген приведёт их к воде, но как долго им ещё идти? Хватит ли сил у Питера? Она устало опустилась на колени в тени последнего дерева. Брат как мешок повалился рядом. Оба часто и тяжело дышали.

Абориген вернулся. Он заговорил мягко, неторопливо. Слова были непонятны, но его жесты и мимика говорили сами за себя. Если дети останутся здесь — они умрут. Абориген упал на землю и его пальцы зацарапали сухую корку песка. Он задёргался и затих. Потом придут злые духи, чтобы забрать их тела. А могут пожаловать и демоны, чтобы похитить их души. Здесь очень плохое место. Глаза аборигена закрутились от ужаса, и он сделал страшное лицо. Но если они пойдут с ним, он приведёт их к воде. Абориген начал глотать и двигать губами. Это недалеко, там, где священная гора Уби-Нулимади. Он показал пальцем на скалу, которая виднелась на горизонте.

Уж очень далёкой кажется гора, а как хорошо сидеть и не двигаться! А почему, собственно, нам не вернуться обратно к ручью, думала девочка. Зачем тащиться по жаре? Она с сомнением посмотрела на далёкую гору. И откуда он знает, что там есть вода? Она что-то не слышала, чтобы воду находили на вершине скалы в центре пустыни.

— Арколола, — воскликнул абориген. Он настойчиво повторил это несколько раз, показывая на гору, пока дети со стонами не зашевелились.

7

Путь к горе показался детям страшно долгим и тяжёлым. Солнце уже садилось, когда они подошли к ней. Это был небольшой оазис с высокой скалой посередине.

Она возвышалась над пустыней футов на триста. Вокруг скалы росли редкие пробковые деревья, окружённые кустами спинифекса и тростниковой травой, которая качалась и шелестела от вечернего ветра. Абориген сломал один стебель и воткнул его в песок. Когда он вытащил его обратно, конец был мокрый. Мальчик ободряюще улыбнулся.

— Арколола, — пробормотал он и пошёл дальше.

Дети услышали плеск воды и бросились вперёд, продираясь сквозь папоротник. Секунду спустя сестра услышала хриплый взволнованный крик Питера:

— Это вода, Мэйми! Вода, вода!

В небольшой каменный бассейн из расщелины в скале била струя воды. Совсем как фонтанчики на кленовой аллее в прекрасном парке Диснейленде. Питер уж пил, опустив лицо в прозрачную воду. Мэри опустилась на камни около него. Они долго пили вкусную прохладную воду. Ах, какое это было блаженство! Они остановились, чтобы перевести дух, и снова пили и пили, пока от холода не заломило лоб.

Абориген попил совсем немного. Он уселся на выступ скалы и наблюдал сверху за незнакомцами со всё возрастающим любопытством. Они не только странно появились и неуклюже передвигались, но были удивительно беспомощны. Они ничего не умели делать и вряд ли могли постоять за себя. Если он не поможет им, они умрут. Это было ясно. Он ещё раз критически осмотрел белых детей. В его поведении не было и намёка на насмешку или презрение. Просто нужно было их вызволить из беды.

Люди его племени принимали других людей такими, какими они были, и помогали каждому. Тяжёлая и полная лишений жизнь в пустыне приучила аборигенов делиться последним куском мяса, последним глотком воды. Здесь не было расчёта и озлобления, все хорошо понимали друг друга.

Он заметил, что малыш уже кончил пить и теперь лезет к нему наверх. Наклонившись, абориген протянул ему руку и втащил на скалу. Питер снова почувствовал приступы голода. Его глаза остановились на кенгуру, которого абориген держал в руке. Мальчик вопросительно притронулся к нему и тихо спросил:

— Еда? Ямара?

Солнце уже село, когда абориген принялся устраиваться на ночь. Он делал всё ловко и споро. Обследовав оазис, он вскоре нашёл подходящую ровную площадку, где решил устроить костёр. Площадка заросла травой. Кое-где торчали камни. Абориген начал её расчищать.

Питер с любопытством смотрел на него, а потом стал помогать. Он засыпал чернокожего вопросами.

— Что ты делаешь? Будешь строить дом? А зачем дёргать траву?

Абориген хмыкнул. Он уже догадался, что хотел знать малыш. Он положил на ладонь веточки, а потом осторожно подул на них, словно раздувал слабый огонёк.

— Ларана, — сказал он торжественно.

— Понятно, — обрадовался Питер. — Огонь! Ты делаешь огонь для костра.

— Ларана, — подтвердил абориген.

— О'кей, я помогу тебе. — И он засуетился около аборигена.