Аркалола
Шрифт:
Вдруг Питер сорвался с места и, увязая в песке, побежал вслед за ним.
— Эй! — у него был испуганный, дрожащий голос.
— Вер-р-р-нись, вер-р-р-нись!
А тот уходил. Он двигался как лунатик, ничего не слыша.
Не отдавая себе отчёта, Питер бросился к ногам мальчика и судорожно обнял его за колени.
— Не ух-х-ходи!
Абориген вздрогнул и остановился. Положил руки на плечи белого мальчика и мягко оттолкнул его. Но Питер снова вцепился в него.
— Не уходи, не уходи, не уходи, — захлёбывался он в скороговорке.
Абориген неожиданно присел. Его лицо оказалось
На него нашло новое необъяснимое чувство. Да, конечно, он это сделает — есть ещё время. Он перехитрит Дух болезни и спасёт белокожих. Он обязательно приведёт их к Большой Воде, Иланба-Му. А сейчас они не должны терять время.
Абориген подошёл к потухшему костру, собрал разбросанные клубни ворвовры и махнул детям рукой — курура!
10
Если бы на скале находился посторонний наблюдатель, он увидел бы, как, оставляя цепочку следов на песке, в глубь пустыни пошли трое — впереди два мальчика, а сзади, на значительном удалении, девочка. Их голоса скоро затихли, и оазис снова погрузился в дремоту под знойным солнцем пустыни, где только камни да деревья были немыми свидетелями происшедшего.
Абориген уверенно прокладывал путь по сыпучему песку. Иногда попадались островки твёрдой почвы, заросшей серебристой травой, кое-где торчали невысокие стволы засохших железных деревьев. С тех пор, как его племя прошло по этим местам, минуло восемь лет.
В полдень, когда стояла нестерпимая жара, дети остановились у маленькой рощицы. Абориген деловито обследовал место и в жидкой тени самого большого дерева начал копать в песке яму.
— Что ты делаешь? — с любопытством спросил Питер.
Абориген показал на солнце и, закрыв глаза, сказал:
— Бутукамби.
Затем он примерился несколько раз к яме и улёгся в неё.
— Всё ясно, — бормотал себе под нос малыш, усердно пыхтя и обливаясь потом над ямами для себя и Мэри. — Нам тоже жарко.
Он попытался было пригласить в яму сестру, но потом оставил её в покое. Она находилась в каком-то непонятном состоянии. Ну и дуры же эти девчонки, всё у них не так.
Мальчики дремали часа три, усталость и жара сморили их. Мэри всё это время просидела в сторонке у дерева, не сомкнув глаз.
Приученная с детства пренебрежительно относиться к цветным, Мэри никак не могла преодолеть неприязни к аборигену, хотя прекрасно понимала, что именно он спас и её и Питера от смерти. Теперь же, после этого танца — непонятного и страшного, Мэри решила держаться подальше, кто знает, что у него на уме? Нет, Мэри не даст застать себя врасплох.
Когда жара спала, они подкрепились клубнями ворвовры, которые предусмотрительно захватил абориген, и двинулись дальше. В этот день они прошли около пяти миль. Абориген мог бы пройти в пять раз больше, но Питер очень устал и к тому же ужасно натёр ноги.
Поздно вечером, когда солнце уже закатилось за горизонт, они подошли к краю огромного солончакового плато, которое возвышалось над пустыней метров на пятьдесят. Дети поднялись гуськом наверх, и их тёмные фигуры замаячили на закатном небе.
Ночь они провели в широкой трещине, пересекавшей
Мэри молча грелась, всё время стараясь, чтобы костёр был между ней и аборигеном. Когда они укладывались спать, по одну сторону костра легли мальчики, по другую — девочка. Ей не спалось. Она шумно ворочалась, вздыхала, потом несколько раз всхлипнула. Питер, измученный дневными переживаниями и усталостью, недовольно заворчал:
— Перестань ты ёрзать, Мэйми! Я не могу заснуть.
— Извини, Пит, — кротко ответила она.
Девочка старалась лежать лицом к костру.
Она видела аборигена, который выделялся тёмным силуэтом на фоне горящего костра. Он стоял, всматриваясь в пустыню, освещённую луной. Как она хотела знать сейчас: «О чём он думает?» Она повторяла про себя эту фразу много раз, пока глаза у неё не сомкнулись и дыхание не стало глубоким и ровным. Девочка погрузилась в крепкий сон.
Абориген не спал. Час проходил за часом, а он неподвижно стоял у костра, как каменное изваяние, и воспоминания теснились у него в голове.
...Мерцающие отблески костра, старый мудрый Тжалики рассказывает легенды Древних людей... Давно это было, в самом начале, когда небесный владыка Байаме ходил по земле. Он из красной земли гор сотворил двух мужчин и женщину. Увидев, что они живые, он показал им те растения, которые они должны были есть, чтобы жить, и отправился своим путём. Те питались растениями, которые указал им Байаме, затем наступила засуха, растений стало мало, и один из мужчин убил сумчатую крысу. Он сам и женщина ели мясо крысы, но второй мужчина не стал есть, хотя был голоден и лежал как мёртвый.
Женщина говорила, что мясо хорошее, и уговаривала его поесть. Это ему надоело, он рассердился и, хотя был очень слаб, ушёл в сторону заката, а остальные двое продолжали жадно есть.
Наевшись, они пошли за ним. Они шли через пески и покрытые галькой хребты. Подойдя к краю долины, они увидели своего товарища на другой стороне, у реки. Они крикнули, чтобы он остановился, но он не обращал на них внимания и продолжал идти, пока не подошёл к большому белому эвкалипту. Здесь он замертво упал на землю, а рядом с ним люди увидели чёрное существо с двумя огромными огненными глазами. Оно подняло мертвеца на дерево и бросило в дупло.
Люди услышали такой оглушительный удар грома, что, поражённые, упали в страхе на землю. Поднявшись, они с удивлением увидели, что гигантский эвкалипт вырван из земли и несётся по воздуху в южную сторону неба. Внезапно тишину нарушил хриплый крик двух желтогрудых какаду, летевших за исчезающим эвкалиптом. Люди назвали этих какаду — Муйи.
Дерево-дух улетало всё дальше, а за ним летели Муйи, громко умоляя дерево остановиться, чтобы они могли попасть в своё гнездо.
Наконец дерево скрылось около Варрамбула, или Млечного Пути, который ведёт туда, где потом поселится небесный владыка Байаме.