Аркадия
Шрифт:
До того, как...
Прежде чем он запечатлелся глубже.
До того, как он занялся чем-то другим, кроме снов.
До того, как она застряла у меня внутри, такая маленькая и такая неумолимая, как заноза, которая уже вошла в мой круг.
Мне нужно было увидеть, как она исчезает, потому что я больше не мог терпеть ее рядом, не представляя, как прикасаюсь к ней, опьяняю ее запах и погружаюсь между ее бедрами, пока они не подергиваются; я должен был стереть ее, оторвать ее, но чем больше я навязывал это мне, тем больше она
«Я же говорил тебе держаться от меня подальше, - прошипел я, оттягивая ее назад, чтобы посмотреть ей в глаза. Она прищурилась и посмотрела на меня с выражением нежной пытки.
У меня был ужасный страх, что я больше не смогу выкинуть его из головы. И не понимая, как, черт возьми, она туда попала, я буквально сошел с ума.
Его запах говорил со мной на языке, который я не понимал, лицо вызывало у меня непривычную дрожь в диафрагме, а его голос каждый раз был горячей плетью.
И все же я продолжал позволять ей опьянеть, сдерживать ее всякий раз, когда она подходила слишком близко, теряться в том, что она всегда заканчивала тем, что заставляла меня делать полную противоположность тому, что я должен был делать.
– Высуни язык, - выдохнул я.
Мирея стояла и смотрела на меня, оседлав мой пах. Тогда он действительно это сделал.
Она раскрыла губы, как я ей сказал, и этот вид заставил меня почти пожалеть, что я спросил ее.
На мгновение я надеялся, что он не послушается.
И я уже ничего не понимала.
Без изящества я схватил ее за затылок и высосал ее язык, затем облизал ее рот и толкнул на эрекцию.
У него был пристальный взгляд на меня, приоткрытые веки, напряженное, но решительное выражение лица. В то время он тоже воевал со мной, и, погружаясь в его рот бесконечное количество раз, я почувствовал, как этот взгляд крадет у меня то, чего я больше не вернусь.
"Я не хочу исцелять тебя. Я хочу кровоточить вместе с тобой».
У нее перехватило дыхание.
"Ты не можешь спастименя"»
Я закрыл глаза, не останавливаясь.
"Я тоже мечтаю о тебе. Я мечтаю о тебе, но я мечтаю о тебе...»
Возмущение его голосом, его словами довело меня до предела.
Но я не мог... я не мог, черт возьми.
И в этот момент я был практически вынужден оторваться от нее.
Она вцепилась мне в голые плечи, но я подавил стон и отстранил ее назад.
Мы смотрели друг другу прямо в глаза.
И она испугалась, насколько она совершенна.
Мне стало страшно, как она выглядела на заказ.
Я понял это только тогда: не все произведения искусства помещаются в рамку.
Некоторые смотрят вам в глаза и позволяют себе восхищаться, не платя за билет.
А она ... она была такой.
Это была одна из тех картин, которые издалека кажутся шедеврами, но вблизи показывают хаос.
Жизнь снова проверяла меня.
А я ... я все еще ошибался.
Не осознавая этого, я протянул
Она отличалась от меня, не любила контакта. Ей потребовалось немного времени, чтобы понять это, учитывая, как редко она позволяла кому-то коснуться ее и приблизиться. Но я всегда был физиком, он мне нравился. Особенно с ней.
Мне нравилось чувствовать ее сверху, ощущать мягкую тяжесть ее тела, которая давила на меня. Я бы держала ее там навсегда.
"Итак ... ты хочешь сказать мне наконец, что такое Аркадия?»
Я нахмурился, раздраженно.
– Ты знаешь ...
– я сжал ее щеки одной рукой и поморщился, когда я превратил ее лицо в смешную гримасу. "Ты можешь заставить меня забыть девяносто девять процентов моих мучений"»
"А как насчет одного процента?»
"Этот процент-это ты"»
Она моргнула, сначала смущенная, потом глубоко довольная.
Вздохнул.
– Пойдем, - уговаривал я ее, вставая.
– Пробормотала она, немного расстроенная. "Уже поздно, и ты уже должен быть дома".
"Смотри, я не ребенок. И я могу вернуться, когда захочу"» Она встала на ноги, и я тут же схватил ее за лоскут
в черной рубашке, притягивая ее ко мне. Мирея чуть не споткнулась, когда я прижала ее к груди и приковала взгляд к своей.
– Не спорь, - предупредил я ее более бархатистым голосом, лишенным агрессии. "Я отвезу тебя домой".
Она была невероятно послушной. Поджатый хвост, распухшие от бешенства губы, он посмотрел на меня так, словно впервые увидел во мне неожиданную задумчивость. Я не понимала, что с ней происходит, но никогда бы не заставила ее вернуться в это время ночи.
Забрав свои вещи, я ждал ее у входа, пока надевал жилет. Она стояла рядом со мной, когда я шел по улице, погруженной в темноту, до того момента, когда я сунул руку в карман и закрыл ее вокруг пульта дистанционного управления машины.
Он почти испугался, когда фары рассекли ночной туман, отражаясь на мокром асфальте.
"У тебя есть ... она твоя?- рявкнул он, и я представил, как его голова лихорадочно работает. "Почему я ее никогда не видел?»
"Я редко ею пользуюсь. И я всегда парковка в частном гараже. Соль».
Я сел на сиденье и снял куртку, а через несколько мгновений она сделала то же самое, плотно закрыв дверь. Она огляделась, словно находилась в священном храме и боялась даже дышать, и мне показалось, что она не очень привыкла к подобным машинам.
Я представил себе, как она садится, начинает прикасаться ко всему и ставит ноги на приборную панель, вместо этого она остается неподвижной с коленями вместе и каким-то странным реверансом.
"Я сделал тебя скорее мотоциклистом".
"У меня было это". Я завел двигатель, а она предусмотрительно пристегнула ремень. "Я отдал ее".