Ариэль

Нюкянен Харри

Я сделал паузу и осмотрелся. Затем снова посмотрел на Макса, продолжая молчать. Макс нервно задергался:

— У тебя еще какие-то вопросы?

— Где твой отец?

— Отец?

— На двери магазина висит объявление, что он уехал.

— Во Франции. У них с мамой небольшая квартира под Ниццей.

— Когда он уехал?

— Позавчера.

— Ну разумеется.

Я встал, собираясь уйти. Остановился в дверях и спросил:

— Кто этот толстый тип на фотографии?

— Где… а-а-а, этот… Беньямин Харарин. Один из самых богатых бизнесменов в Израиле. Строительный бизнес, специальные химикалии и финансы. Мы

встречались с ним, когда ездили с Эли в Израиль.

— У вас есть совместный бизнес?

Лицо Макса приняло одновременно хитрое и загадочное выражение.

— Может быть, на данном этапе это лучше не обсуждать.

По дороге в Пасилу я думал о Дане Каплане. Нашу детскую дружбу мы утратили уже годы назад. Когда я встречался с ним в свою прошлую поездку в Израиль около десяти лет назад, мы провели вместе пару вечеров. И хотя нам было весело, чувствовалась какая-то принужденность. Он стал агрессивен и циничен. Несмотря на это, мне было трудно воспринимать его как обычного преступника, охота на которого была просто моей работой.

Арестовать Дана Каплана — не такое просто дело. Он находился в стране под чужим именем, это уже установлено. То, что он не встретился со своими родственниками, даже с отцом, говорило о его желании скрыть свое пребывание в Финляндии. И если Дан в настоящее время служил агентом «Моссада», в чем я был уверен, его поддерживала могущественная организация. Все действия Дана были спланированы заранее, возможности конспирации продуманы.

Тем не менее я был убежден, что Дан все еще находится в Финляндии. Если его направили сюда, чтобы предотвратить теракт, то его работа еще не завершена, а Дан Каплан не из тех людей, кто бросает дело на полпути.

Я нашел Симолина в кабинете у Стенман. Оба повернулись ко мне.

Я спросил, как дела с «фокусом».

— Оксанен как раз этим занимается, — ответил Симолин. — Он любит автомобили.

— Пойдем, покажу что-то, — сказала Стенман.

На мониторе ее компьютера была фотография. Я подошел, чтобы рассмотреть получше.

— Таги Хамид, — подсказала Стенман.

— Где взяли фото?

Стенман увеличила изображение, показался текст на английском языке:

— Получили дополнительную информацию по нашему запросу через Интерпол в службе безопасности Дании, вернее, к нам это поступило через СУПО. Хамид жил там пару лет назад, и у него были связи со многими палестинцами, знакомыми с террористом по имени Исмель Сайед.

Я спросил у Симолина, что удалось узнать у соседей Таги Хамида.

— Сосед видел, как позавчера в квартиру вошли мужчина, похожий на иностранца, и женщина. Это все. Хамид вел тихий образ жизни и редко выходил. Многие жители дома его вообще ни разу не видели.

Я попросил Стенман продолжать.

— С тысяча девятьсот девяносто девятого до две тысячи первого года Сайед жил в Копенгагене, и у него был вот этот поддельный датский паспорт на имя Иссы Шамахдина.

Стенман вывела на монитор первую страницу паспорта. На фото — мужчина средних лет с вьющимися волосами и пушистой бородой, очки в толстой оправе. Уже простое бритье совершенно меняло его облик.

— Тамошние ребята предполагают, что у него могло быть несколько датских паспортов. Если он в Финляндии, как думают датчане и израильтяне, то, вероятно, использует эти паспорта и тут. Невероятное

совпадение — Хамид прибывает из Дании в Финляндию в то же самое время, что, по-видимому, и Сайед.

— Все эти подозрения, разумеется, опираются только на оперативную информацию?

— Пока что да, — подтвердила Стенман. — По сведениям полиции Дании, Сайед в июне две тысячи первого года ездил в Афины и участвовал в теракте против самолета авиакомпании «Эль-Аль». Лайнер обстреляли одновременно из двух гранатометов, но одна из гранат не попала в цель, а вторая не взорвалась, лишь прошла навылет. В нападении участвовали члены нескольких террористических организаций. Израильтяне вышли на след Сайеда, но в дальнейшем он сумел скрыться. Сайед давно занимается террористической деятельностью. Начал, когда ему было около двадцати лет, и принимал участие в подготовке взрыва в Париже в восьмидесятом году. Бомба была взорвана перед синагогой, три человека погибли, и двадцать получили ранения.

— Будем надеяться, больше он никого не убьет, — сказал Симолин.

— По мне — интереснее всего конец истории, — отозвалась Стенман. — По сообщению датской полиции, у них есть данные прослушки телефонных разговоров, свидетельствующие, что террористы планируют теракт в Финляндии. Организаторами считаются Сайед и Хасан Бакр, который работал на Абу Нидаля. [26] Бакр спланировал десятки взрывов. В тысяча девятьсот восемьдесят шестом двое террористов Абу Нидаля, вооруженные автоматами и гранатами, совершили нападение на синагогу в Стамбуле. Двадцать один еврей погиб, в том числе трое раввинов. Считается, что теракт спланировал Бакр. Чаще всего он нападает на предприятия, которыми владеют евреи, еврейские рестораны, синагоги и подобные объекты.

26

Абу Нидаль, настоящее имя Сабри Хал иль аль-Банна, — палестинский националист и террорист, считавшийся до Усамы бен Ладена опаснейшим террористом в мире.

Стенман сделала паузу.

Я был уверен, что основную часть своей информации Дания получила от Израиля и СУПО знала об этом. Если СУПО хотела дополнительных сведений, ей необходимо было напрямую иметь дело с «Моссадом». Единственно, чего я не понимал, — зачем СУПО было играть в кошки-мышки с нами?

— У датчан есть и фотография из паспорта Бакра? — спросил я.

— Нет. И отпечатков пальцев ни того ни другого тоже нет.

— Тогда все было бы слишком просто. А о погибшем под поездом ничего нового?

— Отпечатки пальцев переданы в Интерпол, но никакого ответа нет. Могу их потеребить, — сказал Симолин.

— Да, попробуй.

Еще некоторое время я пытался переварить гору информации, которую на меня вывалила Стенман.

— То есть мужчина, который ждал Сайеда в «ситроене», мог быть Бакром?

— Мы тоже об этом подумали, — согласился Симолин. — И у него есть помощники или, как минимум, одна помощница — та самая женщина.

— Думаю, что женщина финка, — сказала Стенман. — Во-первых, мало у кого из арабок есть водительские права, и, во-вторых, трудно представить арабскую женщину во всей этой заварухе. Кроме того, арабские женщины, как правило, приезжают в Финляндию вместе со своими семьями. Надо искать араба, проживающего в квартире у своей подруги.