Архитекторы

Боровский Сергей

Ну, тут уж настала моя очередь. Рассказал я ему в красках о своей плантации. Слегка этих самых красок прибавил. А как же! Лёгкий орнамент из лжи правде только на пользу. Пашка с энтузиазмом поддакивал и даже несколько раз ввернул слово «оазис», характеризуя участок.

Решили тут же, не сходя с места, облачиться в «костюмы» (комп у Викентия старой конструкции) и посетить объект, сняв все возможные сомнения.

То, что мы увидели, напоминало панораму Сталинградской битвы. Только более грандиозную по масштабам. Всё поле было утыкано воронками и устлано отходами военно-промышленной деятельности. На развалинах какого-то завода догорал синим пламенем производственный

корпус. Две уцелевшие трубы, торчавшие из него, хоть и дымили, но были изрядно побиты осколками — до их падения оставались считанные секунды. Модератор Сурок, укрывшись за самодельным валуном, строчил из гранатомета, как швейная машинка. Рвались снаряды, свистела шрапнель.

— Что это? — опешил Викентий Иванович.

— Идет зачистка местности, — сымпровизировал я и понял, что попал в точку — на лице моего собеседника появился оттенок осмысленности.

— А-а, — протянул он.

И тут, словно из-под земли, передо мной вырос худощавый гражданин в длинном ярко-малиновом плаще.

— Добрый вечер, господа! — сказал он бодрым голосом. — Участки в Сколково по нереально низким ценам.

Ах, ты спамер вонючий!

Я заехал ему с разворота в челюсть, вложив в удар всё свое умение и силу. На мгновенье подошвы его ботинок оказались на уровне наших глаз, после чего он грохнулся спиной на резиновую поверхность, окатив нас тучей пыли.

Викентий Иванович чихнул, и в наступившей внезапно тишине раздался грохот и скрежет развалившейся пополам заводской трубы.

***

От Пашки мне крупно досталось.

— Ты чуть не провалил целую операцию! — возмутился он, когда мы остались одни.

— Обычное дело. Тебя хакают, ты защищаешься, — резанул его суровой правдой я.

— Но не в присутствии же человека, который ещё не решил, как выгоднее ему расстаться с деньгами.

— Да вы ничего не понимаете, ламеры долбанные! — взорвался я. — У тебя самого, небось, на компе троянов, как собак нерезаных. Скажи, было бы лучше, если бы из чащи вдруг вылетел кровожадный мутант и изнасиловал всех нас?

А что? Вполне реализуемая программка. Пашка включил фантазию, и она доделала начатое мной — претензии улетучились.

Но по сути он прав. Придётся срочно раскошелиться и купить защитный софт. Благо, авансом мы на некоторое время обеспечены.

Я по-быстрому смотался на «Савелу» и купил «Доктора Пилюлькина» — последний писк сисадминской моды. Заплатил за него аж пятьдесят драхм. И это пиратский! Сколько же он по лицензии стоит? Ну, ничего, Бог даст, окупится.

Программка, однако, оказалась мощная и серьёзная. Может, она даже стоила потраченных денег. В комплект входили и трактора, и грейдеры, и прочая строительная техника, десятки важных рабочих в зелёных, безупречно чистых комбинезонах, тысячи приспособлений и инструментов. Сделав пару изменений в настройках, я поставил «Пилюлькина» на автопилот. Роботы тут же принялись прочесывать поле, периодически находя всё новые колодцы и обезвреживая их гранатами — залюбуешься. За ними двинулась колонна машин-монстров, асфальтирующих поверхность сверхпрочным пластиком. Всё. Не бывать тут поднятой целине и овощным грядкам!

Модератор Сурок наблюдал за всем этим без особого восторга.

— Может, рассчитаемся? — грустно предложил он.

— Ты гонишь! Я же тебе вчера за неделю вперёд заплатил.

— А моральные издержки? — не сдавался Сурок. — Я готовился. Интернет на месяц вперёд оплатил. Патроны не экономил.

В общем, разжалобил он

меня.

— А ты чего-нибудь ещё полезное делать умеешь, кроме стрельбы? — Это я его спросил.

Он тут же ободрился.

— Могу физически. Помогал копать ямы под фундамент на сайте «Дон-Строя».

— Годится. Напомни о себе через недельку.

***

В тот же вечер позвонил Викентий Иванович и сообщил радостную весть: «сам» готов нас принять завтра в девять утра. Форма парадная. Подготовить презентацию. Проект договора. И что там ещё? Ах, да! Смету!

Как мы с Пашкой готовились — это отдельная история, достойная монографии. Поэтому не о ней речь. Скажу только, что мой напарник окончательно утратил чувство меры и составил смету на сто тысяч драхм. Охрип с ним спорить и доказывать, что пошлют нас суровой тропой лечения от алчности с такими цифрами. Бесполезно.

Без четверти девять мы уже сидели на кожаном диване в приёмной. Пашка — с коричневым портфелем в руках, я — с чёрным. На нём красовался клетчатый пиджак со щегольскими заплатами на рукавах, на мне — похоронный сюртук. На нём — остроносые лакированные туфли, на мне — ботинки-бегемоты. Но тоже чистые.

«Сам» уже находился в кабинете. С семи утра, как сообщила по секрету Ксения, референт Антона Юрьича. Да, так звали нашего будущего заказчика. Викентий Иванович вёл себя на удивление фривольно: зубоскалил с Ксенией, щипал её за мягкие места, потягивал чаёк.

Что делал один за высокой тяжелой дверью большой человек Антон Юрьич, мы узнали в районе одиннадцати, когда от него неожиданно вышла делегация важных, японского вида граждан. Предполагать, что они просочились к нему через чёрный ход, было как-то неразумно, и мы сошлись на том, что все эти люди тоже имеют привычку рано вставать.

В два часа пополудни Ксения угостила нас вкусным пирогом из черники и стопкой бутербродов с красной икрой. Этим она, наверное, отвлекала наше внимание. Потому что едва я сделал пробный надкус, как мимо нас вихрем пронеслись очередные пиджачники с портфелями, скрылись за недоступной дверью и появились в следующий раз только около пяти, преодолевая обратный путь.

В шесть мы с Пашкой украдкой, но так, чтобы Ксения слышала, обсудили меню на ужин. В семь имели удовольствие его отведать, а в восемь Ксения торжественно поднялась со своего места и объявила наш номер программы.

Мы зашли в просторный кабинет, обставленный в стиле Петра Первого. За столом восседал мужчина, слегка тронутый сединой, спортивного телосложения и с цепкими, пронизывающими душу глазами. Его руки были спрятаны под столом и энергично шевелились — позже я узнал, что он никогда не расставался с чётками, служившими успокоителем нервов.

Чуть в сторонке, на детских стульчиках, примостились ещё два персонажа, которых мы опять каким-то волшебным образом упустили из виду. Оба кругленькие и румяные, словно только что испечённые колобки. Один, помельче, был одет, как пенсионер, приглашенный на утренник к внуку в школу: тёмный однотонный пиджак без галстука и белая рубашка с воротником навыпуск. Другой, покрупнее, наоборот был в полинялом свитере с ромбиками на груди и в подштанниках, замаскированных под брюки.

У меня в коленях происходил лёгкий мандраж, но Пашка спокойно прошёл к столу и без приглашения уселся в кресло. Антон Юрьич скосил на него правый глаз, но смолчал. За неимением других вариантов я последовал Пашкиному примеру, а Викентий Иванович склонился к начальственному уху и что-то в него нашептал.