Архангел
Шрифт:
Остервенело сверкаю глазами. Нет у него никакой морали.
Гордо выпрямляю плечи и снисходительно - презрительно, поднимая подбородок, спрашиваю, – а когда ты понесёшь справедливое наказание за содеянное? Или ты считаешь, что наказание должны нести только те люди, которые были неправы, с твоей точки зрения? Или ты у нас выше любого закона?
– Фемида имеет повязку на глазах и держит весы правосудия в своих руках, перевешивает та чаща, в чьих цепких, сильных и властных руках находятся деньги. Соответственно, богиня правосудия благоволит к сильным мира сего.
С яростью вырываю руку и, ткнув указательным пальцем в стальную грудь
Озлобленно свожу брови, ощущая, как пожар ядовито растворяется во мне.
– Как ты можешь быть таким жестоким? Взять и убить человека. Этот киллер уже понёс своё наказание. Его должны были осудить. Ты не имеешь права выносить приговор.
Высокомерный смех срывается с губ Архангельского, он властно хватает меня за локоть и буквально заталкивает в машину. При этом приговаривая, – Наташа, ты живёшь в выдуманном мире. Запомни, слабые умираю, если ты не научишься защищаться, тебя сожрут и не подавятся.
Громко захлопывает дверь машины и направляется к водительскому сидению.
– Что будет с Сергеем? – набравшись смелости, задаю тревожащий меня вопрос, когда он с недовольной миной усаживается в транспортное средство.
Но мужчина в полной тишине, показательно игнорируя мой вопрос, заводит транспортное средство, и машина с рёвом трогается с места.
Чувства обречённости, ощущение неминуемой гибели остро пронзают моё борющаяся за спасение сердце. Они сопровождаются внутренней болью, которая вероломно поражает каждый орган. Но вместе с тем ощущаю скрытую тягу, понимаю, что у меня есть потенциал, во мне зарождается воля к победе. – Я больше не буду убегать. – Мне незачем скрываться, я должна бороться, только я хозяйка своей судьбы. Я вовсе не рабыня. Я свободный человек, на стороне которого, правда. И пусть мой противник опасный и всесильный человек, я должна не поддаваться паники, ибо закон превыше всего, – чётко провозглашает разум. – Справедливость должна восторжествовать, – настаивает сердце.
– Наташа, пойми, в моём мире, правят другие законы, – вырывает меня из задумчивого состояния, ласково звучащий голос Архангельского. Он останавливает машину возле подъезда и поворачивая голову ко мне, с нежностью продолжает, – милая, не надо верить всему, что тебе наплёл этот пи…с. Он искажает правду, преподносит её таким образом, чтобы выставить меня в тёмном свете.
Его ладонь ложится на моё колено и скользит по бедру, перехватываю его руку и сердито спрашиваю, – так он обманул меня? –Этот, Лёша-Солдат, жив? И ты ни причастен ни к чему, что связано с его гибелью? И не будешь ему мстить? И Сергея не тронешь?
Архангел болезненно сжимает моё бедро, его лицо приближается к моему, он проводит кончиком носа по моей пылающей кожи и удручённо выдыхает мне в губы, – это важно. Тебя беспокоит судьба убийцы. Из-за него мы будем спорить!?
Отворачиваю лицо и гневно отвечаю, – дело вовсе не том, что стало с этим преступником. Проблема заключается глубже, а вопрос стоит острее, чем тебе может показаться на первый взгляд. Ты не оправдал моего доверия, я надеялась, что ты изменишься.
Обессиленно выдыхаю.
– Ты обещал, что завяжешь с криминальным миром. Никакой больше крови, но обещания своего не сдержал.
Мужчина бережно касается моего подбородка, заставляя повернуть голову.
Его глаза впиваются в меня, губы стремительно настигают мои, закрываю глаза и безучастно реагирую на
– Твою мать, Наташа, – отрывается от моих губ и отстраняется от меня Архангельский, когда не получает реакции. – Я никогда не обещал, что откажусь от своего образа жизни. Б…дь, да пойми меня. Даже если бы захотел, – обессиленно откинулся на спинку кресла и с досадой на лице, покачал головой. – Не могу, я слишком повязан. Если уйду, то потеряю рычаги воздействия и подвергну опасности твою жизнь. Если бы был один, бросил вызов, рискнул. Но рисковать тобой не стану. Пока я при деле, тебя никто не посмеет тронуть. И это главное.
Мой взгляд становится настороженным и напряжённым, зрачки расширяются, я язвительно улыбаюсь и пренебрежительно выкрикиваю, – ты не хочешь. – В этом вся проблема. Прикрываешься мной, ловко подменяешь понятия, тем самым манипулируя глупой, несмышлёной девчонкой, которая должна проглотить все нелепые оправдания. Хочешь спасти меня, уберечь. Отлично. Оставь меня в покое, уйди из моей жизни и тем самым спасёшь от всех опасностей, которые преследуют тебя. Ты в болоте, тебя затягивает трясина. Понимаю, из криминальной грязи тебя не вылезти, но меня туда не затягивай. Отпусти.
– Я не могу, – еле-еле шевеля губами, проговаривает Алексей. – Слишком поздно. Многие знают, что ты моё уязвимое место. Куда бы я тебя ни спрятал, везде будет небезопасно. Самое надёжное место только рядом со мной. И я никуда тебя не отпущу, однажды пережил твою смерть, больше такого испытать не хочу. Прими и смирись.
– И что дальше? Опять будешь принуждать меня?
Глава 29. Архангел
Роман Соколовский стоит напротив меня и, широко расставив ноги, заложив пальцы рук за пояс, враждебно окидывает меня взглядом, затем высокомерно поднимает подбородок вверх и громко провозглашает, – Архангел, ты еб….ся!? Мало того, что без моего согласия, чёрт, даже не соизволил предупредить меня о своих планах. Вот так просто ставишь перед фактом: «я договорился о сходке, где будет решаться моя судьба», – болезненно кривит физиономию и, резко вынув руку из кармана, довольно сильно ударяет меня по плечу.
Враждебность друга усиливалась с каждым произнесённым словом. Гнев Романа был справедлив, сам бы разозлился если бы оказался на месте Сокола, но рисковать его жизнь более не собирался.
Слегка пошатнулся, продолжая упорно сжимать зубы и беззвучно сносить крики и удары от лучшего друга, прекрасно осознавая, что виноват.
И неважно, что цели мои благородны, мной движет безудержный страх за близких и родных людей. Моя жизнь не имеет значения, когда на кону судьба Наташи.
Уверенно поднимаю руки вверх, признавая, что совершил необдуманный поступок, но иного выхода нет.
– Рома, брат! Это единственный способ. Я должен покончить с прошлой жизнью, чтобы иметь возможность на будущее рядом с Наташей и Варей. Хотел рассказать тебе, но зная, что это ни к чему не приведёт, – отвёл глаза в сторону, не выдержав убийственного взгляда друга. – Этой мой вопрос, не хочу и не буду втягивать тебя в свои криминальные разборки. У тебя большое политическое будущее. Сам понимаешь, что участие в таких сходках, может навредить тебе. Ты и так пострадал из-за меня.
Роман озлобленно сверкает глазами, его раздражение нарастает как снежный комок.