Архангел
Шрифт:
– Архангел, у тебя ещё есть шанс обрести счастье, – настаивала Ангелина. – Смирись и прими смерть Наташи. Прошу тебя, дай мне хотя бы маленькую надежду, что мы можем быть вместе. Нам дай надежду, – молила женщина, которая никогда не сможет заменить мне любимого человека.
Надежда на счастливую жизнь умерла вместе с Наташкой.
Надежда — это искусство. Это духовное искусство. Рядом с собственной немощью, вместо того чтобы впадать в бессилие или летаргию, можно ещё что-то делать, а именно: не отказываться оттого, что ценно. При
Между надеждой и отчаянием существует ещё одно понятие, которое близко отчаянию, а именно: «сдаться». Когда я говорю: «Это больше не имеет смысла», тогда я отказываюсь от ценного. Это близко к депрессии. Когда человек сдаётся, у него больше нет надежды. В равнодушии ещё остаётся немного опоры — пока человек не попадает в пропасть отчаяния. В отчаянии же происходит по-другому: я уже нахожусь в пропасти.
Глава 1.1. Архангел
Боль и печаль режет сердце,
Не позволяя сделать вдох,
И все сильнее напрягаю слух, в надежде услышать твой звонкий голос,
В ответ лишь гробовая тишина и скорбное биенье сердце,
Не удержался и разрывая тишину, кричу
бесшумно перебирая пересохшими губами:
« …не уходи…,а если вдруг уйдёшь, тогда не возвращайся…»».
Кровь, словно огненная лава, несётся по моему возбуждённому телу.
Но безжалостные воспоминания холодят душу, заставляют вновь и вновь возвращаться в ужасное прошлое.
Чёрт! Ужасным является моё настоящее и будущее! А вот прошлое было прекрасным…Но я не ценил счастья, беспечно верил, что моя любимая девочка всегда будет рядом со мной. И вот теперь жестоко расплачиваюсь за свою беспечность. После смерти Наташки жизнь раскололась на две части. «До» и «После».
Душа разрывалась, ощущал себя кровавым ошмётком. Теперь вынужден прибывать в аду!
– Лёша-а-а, – крики Ангелины разрывают тишину, вынуждая вернуться в страшную реальность. – Боже, Лёша, – хрипит девочка.
Женское тело извивается подо мной, спина превращается в дугу и тело бесстыдно выгибается навстречу моим губам, демонстрируя упругую грудь. Без эмоционально смотрю на женские прелести, и не могу получить должного результата. Провожу рукой по идеальной форме полушария, ощущая мягкость, упругость, но не чувствую тепла. Тело реагирует, плоть желает, но вот душа отвергает неестественность, фальшивость…
Ангелина другая. Все женщины другие, никто не похож на мою лучезарную, светлую, неповторимую девочку.
Проклятие! Отчаянно пытался смириться с её гибелью, тайно надеялся, что моя рана, рано или поздно затянется и станет хоть немного легче. Но боль не проходила, рана не затягивалась. Б…ь! Она даже немного не затянулась, а продолжала расширяться, принося пустоту. Вся моя проклятая жизнь превратилась в постоянное
– Лёша, прошу, не останавливайся, – хрипит чужой голос, наполненный пошлости. – Это просто божественно. Незабываемо. Это настоящий огонь! – Свирепо и страстно прошипела она, впиваясь ногтями в спину. – Мой милый. Любимый.
Ведомый страстью, без любви, машинально ускоряю движение бёдер. Яростно врываюсь в податливую плоть Ангелины, пытаясь получить необходимую разрядку. Перевожу обе руки на аппетитные формы, расположенные ниже поясницы, крепко сжимаю кожу, прекрасно осознавая, что мои действия жёсткие и наверняка на идеальном теле девочки останутся следы. Но я забываю о нежности, мои движения непроизвольные, в них и намёка нет на ласку. Мной руководит похоть, страсть, желание удовлетворить потребности тела…
И получаю физическую разрядку, а вот моральную боль не заглушить. Мне так и придётся существовать со своей нескончаемой болью, она стала частью меня, поглотила сердце.
Яростно проклинал тот день, когда встретил Наташу. Этот роковой день, оказался нашей погибелью. Чёрт! Она же умоляла меня отпустить её, дать свободу, но я как конченный деспот удерживал её и в результате….
Разлука с любимой девочкой сводила с ума…Но я если бы я только знал, что по моей вине она погибнет, то в туже секунду отпустил её. Одно дело жить и знать, что моя любимая где-то далеко и лелеять в себе Надежду, что мы когда-то соединимся и совершенно другое, понимать, что её больше нет в моём мире.
– Люблю, люблю, люб..,– стонет Ангелина, слово которое я не смею употребить в отношении нас.
Прикрываю глаза и вспоминаю Наташу, её натуральную красоту, которая должна быть воспета поэтами.
– Сука, – кричу я и рьяно совершаю несколько толков.
Стройные ножки Ангелины ослабевают, и она расслабленно опускает их на край стола. Слышу её прерывистое дыхание, и сексуальные стоны, вырывающиеся из груди.
С грустью осмотрел удовлетворённое лицо любовницы. Ангелина действительно любит меня. Как же глупо и опасно. Таких как я любить нельзя. Я зверь. Дикий хищник, от которого нужно бежать. Но Ангелина тянулась ко мне. Я, реально, огонь. Только вот тепла от меня получить невозможно. Сжигаю всё на своём пути. Стихийный пожар, не способный по-настоящему любить, могу лишь уничтожать.
– Лёша, это было незабываемо, – тяжело дыша, одними губами произносит девочка. – Как же хорошо.
Отхожу от стола, небрежно натягиваю джинсы, оставляя ремень нетронутым.
Ангелина с удовлетворённой улыбкой, поднимается со стола и кокетливо поправляет платье, которое стало больше похоже на рваную тряпку.
– Лёша, ты сегодня был очень, – кокетливо усмехается и проводит ладошками по груди, – очень страстным. Малыш, ты просто бог секса.
Отчуждённо смотрю на движения Ангелины и ловлю себя на мысли, что опять сравниваю двух совершенно непохожих друг на друга женщин.