Аргонавты
Шрифт:
И бывало, нападет иной раз на старика недуг, мочи нет, как болит все его тело, но лишь взглянет он на свою дочь - хворь, как рукой снимет. Возьмет, порой, его досада, зол он на кого-то, рассердится и кричать начнет, а только увидит дочку - и утешится.
Долгое время еще ходил Корее в лес за подручным материалом и каждый раз находил то в дереве, то в кустах золотые монеты, и стал неслыханным богачей.
Когда же найденная девочка совсем выросла, призвал старик жреца храма Афродиты, и тот дал ей имя Скилла. Три дня праздновали радостное событие. Счастливый отец созвал
Пению, пляскам и веселью не было конца. Славное это было торжество и недаром: ведь у всех на устах было имя Афродиты, милосердной богини, осенившей своим незримым присутствием этот праздник.
А тем временем люди всех званий, и простые и благородные, жившие и на других землях, наслышавшись о несравненной красоте Скиллы, стали влюбляться в нее с чужих слов и мечтали только о том, как бы взглянуть на нее хоть разочек и добыть себе в жены.
Но даже близким соседям Скиллы, даром, что жили они возле самой ограды, у самых дверей ее дома, и то непросто было увидеть красавицу.
Но влюбленные, взбудораженные слухами о чудной красоте девушки, глаз не смыкали, все ночи напролет бродили вокруг ограды и проделав в ней щели, заглядывали во двор и вздыхали: «Где же она? Где же она?», а многим слышалось: «Где жена? Где жена?».
Пылкие влюбленные вздыхали: «Мы тоскуем, мы плачем, а от нее ни вести...», а людям слышалось: «Мы тоскуем о невесте, о невесте...».
Знатные и богатые женихи толпами шли в безвестное селение, где, казалось бы, не могла скрываться, достойная их внимания, избранница, но только напрасно труды потеряли. Ничто: ни сулимые дары, ни пышные слова поклонения, ни любовные весточки, которые пробовали они передавать Скилле через ее домашних слуг,- не трогали ее сердца и не занимали внимания.
И все же многие упрямцы не отступили от своих намерений. Целые дни и все ночи бродили они вокруг да около. Те же, любовь которых была лишь любопытством, решили: «Ходить понапрасну - пустое дело».
И оставили тщетные хлопоты.
Но пятеро из несметного множества женихов - великие охотники до любовных приключений - не желали отступиться. Один из них был сын пилосского царя Фрасимед, другой - сын афинского царя Тесея, Акамант, третий - Акает, четвертый - прославленный герой Фессалии Пелей, и, наконец, пятый - певец Фамирид, славившийся непревзойденным искусством игры на кифаре.
Вот такие это были люди. На свете множество женщин, но стоит, бывало, этим любителям женских прелестей прослышать, что такая-то необыкновенно хороша собою, как им уже не терпится на нее посмотреть.
Едва дошли до них слухи о прекрасной Скилле, как они загорелись желанием тотчас увидеть ее, да так, что не могли ни спать, ни пить, ни есть,- совсем от любви обезумели. Пошли к ее дому. Сколько ни стояли перед ним, ни крутили около - все напрасно. Пробовали посылать письма - нет ответа! Слагали жалостные стихи о своей страсти и неизбывной тоске - ни даже отклика, ни намека на проявленное к ним внимание.
Однако даже суровость красавицы не могла отпугнуть их, и они продолжали приходить к дому Скиллы целый год: и в ненастный день, и в немилосердную жару, в час, когда бурлит
Однажды женихи позвали старика Кореса и, склонившись перед ним до земли, молитвенно сложили руки и стали просить: «Отдай за одного из нас твою дочь! Каждый из нас достоин стать ей мужем. Видишь, как долго и терпеливо добиваемся мы ее любви. Но больше нету сил, тоска по Скилле не дает нам возможности жить!».
Старик сказал им в ответ: «Она мне не родная дочь, не могу я ее приневолить».
Влюбленные юноши разошлись по домам, опечалясь, и стали взывать к богам и молить, чтобы послали им боги исцеление от любовного недуга, но оно все не приходило.
«Ведь придется же и этой упрямице когда-нибудь избрать себе супруга»,- с надеждой думали неутомимые поклонники и снова отправлялись бродить вокруг дома гордой красавицы, чтобы она видела их упорство и постоянство. Так своей чередой шли дни и месяцы.
Как-то раз Корее, завидев у своих ворот женихов, сказал дочери, мирно сидящей у окна:
Девочка моя драгоценная! Ты божество в человеческом образе, и я тебе не родной отец. Но все же немало забот положил я, чтобы вырастить тебя. Не послушаешь ли ты, что я, старик, тебе скажу?
Скилла ему в ответ:
Говори, я все готова выслушать. Не ведала я до сих пор, что я божество, а верила, что ты мне родной отец.
Ох, спасибо. Утешила ты меня добрым словом!
– воскликнул умиленный Корее.- Ну, так слушай. Мне уже давно за седьмой десяток перевалило, не сегодня-завтра придется умирать. В нашем мире уж так повелось, мужчина сватается к девушке, девушка выходит замуж. А после молодые ставят широкие ворота: семья у них множится, дом процветает и жизнь не прекращается со смертью стариков. И тебе, дорогая дочь, тоже никак нельзя без супружества.
Все такая же спокойная, Скилла молвила в ответ:
А зачем мне нужно замуж выходить? Не по сердцу мне этот обычай.
Вот видишь ли, хоть ты и божество, но все же родилась в женском образе. Пока я, старик, живу на белом свете, может еще все идти по-прежнему. Но что с тобой будет, когда меня не станет? А эти пятеро знатных вельмож уже давно, месяц за месяцем, год за годом, ходят к тебе свататься. Поразмысли хорошенько, да и выбери одного из них в мужья.
Девушка ответила:
Боюсь я вступать в брак опрометчиво. Собой я вовсе не такая уж красавица. Откуда мне знать, насколько глубока их любовь? Не пришлось бы потом горько каяться. Как бы ни был благороден и знатен жених, не пойду за него, пока не узнаю его сердца.
Ты говоришь, будто мысли мои читаешь! Хочется тебе наперед узнать, сильно ли любит тебя твой суженный. Но все женихи твои так верны, так постоянны... Уж, верно, любовь их - не безделица.
Как ты можешь судить об этом?
– отвечала Скилла.- Надо сначала испытать их чувства на деле. Все они словно бы равно любят меня. Как узнать, который из них любит всего сильнее? Передай им, отец, мою волю. Кто из них сумеет добыть то, что я пожелаю, тот и станет моим избранником.
Будь по-твоему, дорогая Скилла,- сказал Корее.