Арфа для Тома
Шрифт:
– Что это было?
– хрипло спросила Бэт на бегу.
– Не важно, - выдохнула Рэй. Дыхания не хватало. Она обернулась на мгновение. Тварь неслась за ними по вереску, красному, как кровь.
Проклятый рюкзак давил неподъемной тяжестью, левое плечо начало ныть и постреливать болью, и Керринджер успела подумать, что остаться на Другой стороне - лучшая участь, чем быть загрызенными выродком крысы и дворняги. Но для того, чтобы выбраться из лямок, нужно было хотя бы несколько секунд.
Рэй начала отставать. Бэт обернулась на нее, и женщина рявкнула:
– Беги.
У нее, по крайней мере, был нож.
Густой, гулкий
Рэй рухнула на колени под тяжестью рюкзака. Сердце ее пропустило удар, потом снова загрохотало в ушах, как сошедший с ума барабан.
Без спешки всадник рысью послал коня навстречу твари. Та, присела на задние лапы, потом прыгнула. Вороной прянул в сторону, уходя от мощных когтей, взвился на дыбы, а в следующий миг тяжелые копыта рухнули на спину чудовищу. Оно завизжало. Охотник замахнулся.
Копье пришпилило тварь к земле. Лапы дернулись, заскребли по земле и замерли. Всадник наклонился выдернуть оружие и с трудом удержался в седле. Потом он выровнялся, подобрал поводья и обернулся к Рэй.
Таким Короля-Охотника она никогда не видела. Лицо измучено, под глазами круги, на груди по черной ткани рубахи, там, куда пришлись выстрелы Рэй, расплывалось влажное пятно. Керринджер стиснула зубы. Ей хотелось кричать.
Охотник поморщился, тронул ладонью намокшую рубаху. Даже отсюда Рэй видела, что пальцы его окрасились красным. Король Другой стороны улыбнулся ей печально, и сжал коленями конские бока.
Не отрываясь, Керринджер следила глазами за фигурой всадника, пока она не потерялась где-то в дымке, поднявшейся над красным вереском. Потом Рэй тяжело осела на землю и бездумно смотрела на собственные руки, пока Бэт не начала тормошить ее за плечи.
С трудом Керринджер встала. Рюкзак казался неподъемным грузом, но отдыхать на красном поле ей совсем не хотелось. Рэй оглянулась по сторонам.
То ли Другая сторона снова подшутила над незваными гостями, то ли появление Охотника перемешало пространство и направления, но теперь край вересковой пустоши был всего в нескольких сотнях метров впереди. За ней начинались холмы. Округлые вершины сидов поросли зеленой травой, кое-где в ней проглядывали белые метелки ковыля, рунические камни дозором застыли на границе между пустошью и холмами.
– Нужно забрать вещи, - неуверенно проговорила Бэт. Выглядела она так, как будто бы ей тоже совсем не улыбалось идти обратно через красный вереск.
– Если нам повезет, заберем на обратном пути, - отрезала Рэй.
– Мы почти пришли.
Бэт проследила за ее взглядом, и лицо ее окаменело. Не дожидаясь свого проводника, девушка одернула куртку и зашагала к холмам. Керринджер коротко выругалась, поправила впивающиеся в плечи лямки рюкзака и пошла следом за ней.
За границей рунических камней на склоне холма стояла женщина. Легкий ветерок играл складками белого платья, золотые волосы лились по плечам. Рэй подобралась и ускорила шаг, чтобы догнать Бэт.
Элизабет Биннори оглянулась, глаза ее горели каким-то лихорадочным блеском. Она сказала:
– Я сама буду просить. Я знаю, что надо сказать.
Керринджер пожала плечами. Ей совсем не понравилось, как горят глаза Бэт, нутром она чувствовала какой-то
Поравнявшись с камнями, Рэй остановилась. Перевела дыхание, скинула на траву рюкзак. Плечо болело, как будто по нему били. Хочет просить - пусть просит. Может, просьба Бэт и в самом деле будет услышана, раз уж они так легко отыскали сид Королевы, раз уж она сама вышла им навстречу. Сама Рэй после бега через пустошь чувствовала себя полностью выжатой.
Женщины на склоне холма говорили тихо. Керринджер видела только светлый затылок Бэт и лицо Королевы, нездешнее, неподвижное. Что-то там происходило такое, что чутье заставило Рэй оставить рюкзак возле дозорного камня и пойти вверх по склону, ускоряя шаг. Ветер уносил куда-то слова сиды, оставался только звон серебряных колокольчиков, но последнюю фразу девушки "охотник на фей" расслышала отчетливо:
– Пусть я стану арфой для Тома!
– Бэт!
– крикнула Рэй. В груди защемило от неотвратимости. Бэт была хорошей девчонкой, пусть и отчаянно, невозможно влюбленной в своего Тома Арфиста. Эта просьба ее, она была такой дурацкой, такой странной, но с ней в голове у Керринджер со щелчком сложилась в целое вся мозаика: настойчивость Бэт, ее готовность платить любые деньги проводнику на Другую сторону. Действительно, зачем арфе деньги? Щелчок в голове у Рэй был болезненно похож на щелчок взводимого курка.
– Преврати меня в арфу для Тома!
– настойчиво повторила Бэт.
– Мне и так не будет без него жизни, пусть лучше он получит то, что нужно. Он же должен играть, здесь и в Байле, чтобы не получилось так, что все это было зря! Пусть лучше я буду его арфой, чем жить непонятно зачем и потеряв все.
Королева что-то тихо спросила у Бэт, та кивнула, потом обернулась к Керринджер. Она улыбалась так отчаянно и счастливо, что у Рэй слова примерзли к языку.
Королева холмов медленно подняла руки, обняла Бэт. Ее широкие рукава заслонили фигуру девушки от Рэй. Керринджер устало закрыла глаза.
Потом она сидела на склоне холма, обхватив руками колени. На вершине другого сида Томас Арфист играл на новой своей арфе, и слушать эту музыку было невозможно. Не слушать - тоже. Рэй все время мерещился в звоне струн отголосок смеха Бэт. Впору было стискивать зубы от бессилия и злости, но что-то такое делала с ней эта музыка, что у Керринджер оставалась только грусть. Ей до почти до слез было жаль эту славную девчонку, так любившую, так поверившую в чудо.
– Она будет дремать и грезить и петь ему, - тихий голос за спиной заставил Рэй вздрогнуть - она не слышала шагов. Рядом с ней на траву опустилась сида в простом белом платье. Королеву холмов в ней Рэй узнала не сразу.
– Это хорошая судьба. Однажды он узнает ее голос и позовет ее по имени. Тогда чары закончатся, потому что сердце всегда сильнее чар.
– Почему она?..
– хрипло спросила Керринджер.
– Я дала моему Тому арфу, где струны были звездным светом, - сказала Королева.
– Он отдал ее Охотнику, чтобы получить право уходить и возвращаться. Король-Охотник жесток, но прав. Он спросил Тома о самом ценном, что он мог отдать. Мне можно было бы гордиться - он ценил мою арфу сильнее, чем свой голос или мастерство своих рук.
Рэй слушала ее, затаив дыхание. Ей нужна была правда о Томе Арфисте и Бэт, чтобы, уйдя с этого холма, она смогла хоть как-то собрать себя в кучу и жить дальше.