Арестант
Шрифт:
В конечном итоге разведчики пришли к выводу: за бесцельным шатанием объекта ничего нет. Клиент просто прогуливается, вяло похмеляется и обдумывает какие-то свои проблемы. Судя по мрачному выражению лица — не особо веселые.
Разведчики были правы. Андрей Обнорский действительно шел без какой-либо определенной цели. Первоначальное намерение зайти в редакцию пропало, когда он оказался напротив комплекса Лениздата… а ведь раньше он любил саму атмосферу чумовой газетной жизни. Ее ритм, ее напряжение, непонятные непосвященному… Он выкурил сигарету на набережной Фонтанки и пошел прочь. Несколько
Неожиданно для себя Андрей оказался возле Главного штаба, у центрального переговорного пункта. Он колебался несколько секунд, потом решительно вошел. Ясновидец Обнорский не заметил, что вслед за ним вошел серый неприметный мужичок в поношенной джинсовой куртке. Он вообще ничего не замечал.
…Оба Катиных телефона молчали. Он набирал номера раз за разом… Гудки. Гудки. Гудки.
Андрей вышел из переговорного пункта, полез в карман за сигаретами. Из дверей переговорника вышел мужчина… Сигарет не было, и этот пустяк почему-то показался Андрею очень важным. Тревожным и неправильным… Нижний Тагил — он и есть Нижний Тагил. А при чем здесь Нижний Тагил?
— Скоро узнаешь, — засмеялся Леня Голубков голосом капитана Кукаринцева.
Андрей стоял на углу Невского и Большой Морской. Его толкали. Он не замечал. Как не замечал и внимательных глаз, наблюдающих за ним из салона серой копейки.
Он уже находился между огромными жерновами, которые перемалывают людей как зерна, но еще не знал об этом. Его толкнули, обозвали алкоголиком… Он засмеялся и повторил:
— Алкоголик. Шизанутый алкоголик… И двинулся к авиакассам на Малой Морской. Когда он вышел из помещения касс с билетом авиакомпании САС в руках, мужчина в серой копейке быстро переговорил с кем-то по мобильному. Он даже не знал, с кем говорит. Полковник Тихорецкий дал ему номер для экстренной связи на случай если объект попытается скрыться. Покупка авиабилетов под такой случай вполне подходила. Разведчик наружки доложил об этом неизвестному, которого звали Николай Иванович.
Жернова закрутились быстрее. Вместо муки из-под них текла человеческая кровь, хрустели ребра.
Обнорский поймал такси и поехал домой. Около подъезда его и встретили. Двое одинаковых мужчин одновременно шагнули к Андрею. Оба были в плащах, костюмах, при галстуках.
— Обнорский Андрей Викторович? — утвердительно сказал один из них.
— Похоже, комитетские за парнишечку взялись, — сказал разведчик своему напарнику в салоне серой копейки. Они наблюдали за этой сценой метров с семидесяти.
— Похоже, так, — скупо отозвался напарник. Он взял трубку и связался с Николаем Ивановичем. Выслушав доклад, Наумов ответил:
— Все в порядке. Я знаю. Наблюдение можно снимать.
Эту команду разведчики выполнили с облегчением. Если парнишечку Комитет к себе забирает, то уж лучше остаться в стороне. Тихорецкий, когда поручил им пасти объект, намекнул, что задание особое… трепаться не надо.
— Обнорский Андрей Викторович?
— Я. С кем имею честь? — ответил Андрей, уже начиная
— Федеральная служба контрразведки. Вам придется проехать с нами, Андрей Викторович. Есть некоторые вопросы.
Андрей пожал плечами и шагнул к серой «Волге». Он не знал, что удостоверение комитетчика — липа, а сам сотрудник ФСК не имеет к этой организации никакого отношения. Хотя когда-то он и служил в КГБ СССР. Но было это давно, в другой стране, в другой жизни… Уже более года бывший майор КГБ возглавлял службу безопасности банка «Инвестперспектива» и, по совместительству, личную контрразведку Наумова. Бог ведает, которая из сторон его деятельности была для майора более важной.
Обнорский сидел на заднем сиденье между двумя крепкими тренированными мужиками. «Волга» нырнула под Литейный мост, но, к удивлению Андрея, прошла прямо, дальше по набережной. Большой Дом остался сзади, слева, на противоположном берегу Невы. Шевельнулось нехорошее предчувствие.
— Куда мы едем? — спросил Андрей.
— Не волнуйтесь, Андрей Викторович, мы едем на конспиративную квартиру. Встреча носит неофициальный характер.
Противно заныло в затылке, вспомнилось предупреждение Никиты и собственный самоуверенный ответ: на меня у смерти все лимиты выбраны.
Свернули на Кантемировскую. У моста стояла милицейская машина, гаишник и двое омоновцев. А если…
— Бросьте, Обнорский. Глупости все это, — сказал один из комитетчиков, не поворачивая головы. — Раньше надо было думать.
У «Лесной» снова повернули. В глубине квартала возле неприметного здания со стальной дверью машина остановилась. Никаких вывесок, табличек, только телевизионная камера и переговорное устройство справа от двери. Щелкнул дистанционный замок, Андрея провели внутрь. «Волга» отъехала. Щелкнула, закрывшись, дверь за спиной.
— Извините, Андрей Викторович, — бесцветным голосом сказал сотрудник ФСК и сноровисто обыскал Обнорского. После этого он ушел куда-то в глубь коридора, а Андрей остался в просторном предбаннике под контролем второго комитетчика и охранника в камуфляже. Охранник сидел за столом с монитором и микрофоном. Вдоль другой стены стояли несколько стульев и стальной шкаф. Больше в помещении ничего не было.
Через минуту первый комитетчик вернулся и сказал:
— Вас ждут. Следуйте за мной.
По зеленому линолеуму Обнорский пошел вслед за ним мимо одинаковых коричневых стальных дверей без каких-либо надписей или номеров. Все они были закрыты. Андрею почему-то казалось, что в помещениях за этими дверьми пусто. Он ошибался — почти в каждом находились люди. Все они были заняты серьезной работой.
— Сюда, — сказал Обнорскому его сопровождающий. Или конвоир?
Андрей шагнул внутрь, охранник вошел следом и плотно прикрыл дверь. Из-за стола на Обнорского внимательно смотрел среднего роста мужчина лет сорока пяти. Он рассматривал Андрея несколько секунд.
— Здравствуйте, Андрей Викторович, — сказал, поднимаясь из рабочего кресла, хозяин кабинета. Обнорский смотрел на него с нескрываемым удивлением. — Что, не ожидали? Или не узнали?
— Признаться — не ожидал, — выговорил Андрей после некоторой паузы.