Арби
Шрифт:
— Идёт, — добавил другой.
— Молодцы, — похвалил Махмуд.
Они снова втроём отправились посмотреть на коз. Махмуд открыл дверь и первым вошёл в хлев. Козы ничуть не испугались, наоборот, подошли, стали обнюхивать его руки. Махмуд принёс большой медный кувшин, таз и налил козам воды. Козы обнюхали таз и стали пить.
Мальчики отошли в сторонку и, присев на корточки, наблюдали за козами, которые обступили таз. Один козлёнок, видно уже напившись, забрался в воду ногами, потоптался, прыгнул, да так неудачно, что опрокинул таз. Мальчики захохотали.
— Купаться
— Бессовестный, ни капли другим не оставил, — засмеялся Арби.
Махмуд, покачивая головой, взял кувшин и отправился к роднику. Родник протекал шагах в ста от дома. Вода, как по жёлобу, сбегала по крутому горному склону. Пересекая дорогу, она с шумом устремлялась вниз, в ущелье, и там вливалась в бурную горную реку.
Время от времени Махмуд поднимался вверх по горному склону к истоку родника и обкладывал его камнями, чтобы сор не попадал в воду. А там, где вода сбегала на тропу, он подложил под струю плоский камень, и получился маленький водопад. Подставишь кувшин — сразу наполнится.
Махмуд набрал воды. Не успел он сделать несколько шагов, как его окликнули. Оглянувшись, он увидел Санет, мать Бексолты. Махмуд осторожно опустил кувшин на землю. Женщина подошла, взялась за ручки кувшина.
— Оставь, Санет, я сам.
— Нет, нет, ничуть не тяжело. — И Санет ловко подняла кувшин на левое плечо. — Носить кувшины — не мужское дело. Как Яха?
— Вроде полегчало.
— Тяжело вам приходится…
— Что поделаешь, болезнь не спрашивает.
Бексолта ещё издали заметил мать и побежал ей навстречу. Собака, дремавшая на солнцепёке, сорвалась было с места, зарычала, но узнала Санет и снова блаженно растянулась на земле.
— Козы там, в хлеву, хочешь посмотреть? Купишь мне козлёнка? — суетился Бексолта, заглядывая в глаза матери.
— Куплю, куплю, — ответила Санет и с улыбкой обратилась к Махмуду: — Теперь Бексолту от вас кнутом не выгонишь.
Не к добру гость
Яхе стало немного лучше, и она поднялась с постели. До чего ж всё запущено во дворе и в доме, точно хозяйка надолго уезжала! Она прибрала единственную комнату, вышла во двор и начала подметать дорожку.
Услышав быстрый топот лёгких ног, Яха обернулась к воротам. Бексолта верхом на палочке вбежал во двор. Мальчик натянул воображаемую уздечку, резко откинул голову назад и громко крикнул:
— Тпр-р-ру!
— Да будет к добру твой приезд, всадник! — приветствовала его Яха.
Бексолта смутился, притворно закашлялся и наконец осведомился:
— А где Арби?
Скрипнула дверь. В тёмном квадрате появился заспанный Арби. При виде друга он ничуть не удивился. Арби привык видеть Бексолту у себя в такую рань. И немедля начинались никогда не надоедавшие игры. Мальчики становились то всадниками на быстрых конях, то вооружёнными с ног до головы охотниками. Им не требовались игрушки — палки заменяли и коней, и ружья, и сабли.
Козы, а особенно козлята, тоже стали участниками ребячьих
— Тр-рах! Бум-м!
Собака, привязанная у плетня, обиженно повизгивала — поиграть бы с друзьями. Но кому, как не ей, полагается быть сторожем, охраняющим покой и добро этого дома?
Теперь Яха разжигала очаг.
— Потерпи немного, сейчас испеку лепёшку, — сказала она, перехватив голодный взгляд Арби.
Яха раскатала и побросала на горящие угли несколько лепёшек. Через минуту лепёшки покрылись такой аппетитной розовато-коричневой корочкой, что у ребят потекли слюнки. Яха дала им по лепёшке с солёным творогом.
— А где отец? — спросил Арби, внезапно вспомнив, что отца не было дома, когда он проснулся.
Точно в ответ на его слова, в чистом горном воздухе прогремел далёкий выстрел. Но после выстрела, казалось, стало ещё тише, будто природа замерла. Лес и горы хранили насторожённое молчание.
— Слышали? — с гордостью спросила Яха. — Это твой отец, малыш.
— Он на охоте?
— Да.
Арби обернулся к другу:
— Скоро я тоже пойду с отцом на охоту.
— И я, — похвастался Бексолта.
В это время к ребятам сзади подбирался козлёнок, точно обиженный, что прервалась игра в охоту. Он всё вокруг обнюхивал и оглядывал озорными глазами — искал, как бы набедокурить.
Вот козлёнок отпрыгнул в сторону, пригляделся к мальчикам и, нагнув голову, помчался на них. Маленькие рожки с размаху так ткнули Бексолту в спину, что он от неожиданности не усидел на камне и свалился прямо на Арби. Мальчики покатились по траве. Козлёнок отступил с победным видом и приготовился к новой атаке. Но мальчики сами бросились на своего противника, поймали его, повалили. С перепугу козлёнок заблеял, будто его режут.
— Не мучайте его! — прикрикнула Яха с напускной строгостью, но чёрные глаза её сияли и смеялись — всё радовало её в это солнечное утро.
Мальчики отпустили козлёнка. Он со всех ног помчался к мамаше-козе, которая замерла у хлева, тревожно вытянув шею.
Яха расстелила на террасе под дверью домотканый коврик и села, прикрыв широким платьем ноги. Мальчики подошли к ней.
— Нана, расскажи сказку, — потребовал Арби.
— Сказки только на ночь рассказывают.
— Можно и днём.
— Расскажи, тётя Яха, — попросил и Бексолта.
— Какую же вам сказку?
— Какую хочешь.
— Ну, слушайте. Жила-была девочка по имени Жовхар. Красивая, как картинка, нарядная, точно кукла. Мать для любимой дочки ничего не жалела. Но вот однажды мать ушла в лес за хворостом, а брат девочки — на охоту. Жовхар осталась дома одна-одинёшенька. Вышла она во двор, стала бросать зёрнышки птичкам. Вдруг всё потемнело вокруг. Это, откуда ни возьмись, налетел Чёрный Хожа…