Арамус
Шрифт:
— Но если бы выбор сводился к спасению человека или киборга, то мы оба знаем, кого бы ты выбрала.
— Того, кто больше заслуживает этого.
— Думаю, ты только что подтвердила мои подозрения, — протянул Арамус с насмешливым сарказмом.
— Не будь так уверен в этом. Может ты и строишь из себя крутого парня, но в душе, я готова поспорить, ты мягкий и пушистый, — Райли так и не поняла, зачем произнесла это, но не смогла удержаться от смеха, когда его брови комично выгнулись.
— Я совсем не мягкий.
— Я уверена в обратном.
— Ударь меня и проверь.
— Я не имела в виду
— Забота не заложена в мою программу.
— Какой же ты упрямый. Ты не можешь скрыть тот факт, что что-то чувствуешь.
— Эмоции для слабаков.
— Вот тут ты ошибаешься. Эмоции делают нас сильнее. Заставляют бороться, когда проще всего сдаться. Если хочешь знать мое мнение, то киборги очень эмоциональны. Иначе почему ты ненавидишь людей за их действия и ищешь мести?
— Мы жаждем мести, чтобы получить мир.
— Если бы вы хотели мира, то сбежали бы и никогда бы не возвращались. Но вы хотите того, что присуще людям. Месть, ответы, принятие. Что еще?
— Ничего, — отрезал он. — Но если ты не перестанешь приставать ко мне, то я убью тебя.
— Нет, не убьешь.
Арамус заворчал.
— Почему ты упорно считаешь, что я не склонен к насилию? Прямо сейчас я могу легко свернуть тебе шею, а затем не чувствовать никаких угрызений совести.
— И это говорит парень, который обращается со мной с великой осторожностью, чтобы ненароком не причинить боль, — она посмотрела на его руку, которая стискивала ее предплечье без угрозы нанести какой-либо вред.
— Ты очень злишь меня.
— Знаю, и все же ты до сих пор не ударил меня, не убил и не превратил в немую. Внутри ты как большая зефирка, — когда его брови сошлись в одну темную линию, а из ушей практически повалил пар, Райли рассмеялась, удивляясь собственному здравомыслию.
«Я хочу умереть? Какого черта я пристала к нему?»
— Возьми свои слова обратно.
— Не-а, — Райли не понимала, зачем продолжала дразнить огромного киборга, но уже не могла остановиться и почему-то верила, что он не тронет ее.
«Надеюсь, я права, потому что в противном случае у меня что-то с головой, и скоро я умру».
— Ты должна бояться меня, — рявкнул Арамус, усиливая хватку на ее предплечье, но не причиняя боль. Если бы он захотел, то мог бы раздавить ее руку. Мог бы прижать ее к стене. Мог бы осуществить множество вариантов, которые заставили бы ее замолчать. На базе охранникам требовалось гораздо меньше причин, чтобы навредить ей.
— Я бы подчинилась, если бы думала, что ты воплотишь свои угрозы в жизнь. Но ты не такой. Я не боюсь тебя, — она стояла на своем, смело встретив его раздраженный взгляд. Если бы кто-то сейчас следил за ее сердцебиением, то решил бы, что Райли солгала, так как оно было ускоренным. Вот только она была врачом и знала истинную причину. Привлекательность. Чем больше Арамус отрицал, что обладает сочувствием и мягкостью, тем больше она находила его привлекательным. Тем больше ей хотелось повторить их поцелуй. Тем больше…
Из комнаты в конце коридора высунулась голова.
— Если ты закончил орать на женщину, то не мог
— Кто такой Авион? — спросила она, когда Арамус возобновил шаг.
— Один из киборгов, которого, по твоим утверждениям, ты не видела во время работы на базе.
После эти слов он затащил Райли в комнату, где она столкнулась лицом к лицу с киборгом, которого звали Авион.
«Ох, бедняга».
На ее глаза навернулись слезы. Райли прикусила губу, чтобы не ахнуть. Раньше, когда она осматривала изуродованные тела подопытных, ей было легко сохранять профессиональную дистанцию. Ведь она никогда не встречалась и не разговаривала с ними. Никогда не знала их при жизни.
Однако этот несчастный парень? Весь истерзанный и с лицом мужчины, которого преследовали призраки. Авион был живым доказательством зла, на которое она работала. Не нужно было быть врачом или гением, чтобы понять, что киборг был лишь оболочкой того человека, которым был раньше. Кожа обтягивала кости, намекая, как сильно он исхудал. Шрамы и синяки пересекали его обнаженный торс и руки… еще одно доказательство жестокого обращения. Повязка закрывала глаза киборга, но Райли догадалась, что скрывалось под тканью. Она сталкивалась с подобным раньше во время вскрытий, глазные яблоки отсутствовали, так как ученые хранили их по неизвестно какой причине. Все увиденное вынудило Райли заплакать. Она никогда не встречала Авиона, но мгновенно почувствовала к нему сочувствие.
— Ох, боже, — пробормотала она. — Что они с тобой сделали?
— Как я уже говорил, было бы проще перечислить, чего они не делали, — с иронией заметил киборг.
— Как ты можешь шутить после пережитого?
— Потому что я не могу плакать. Кроме того, чего я добьюсь, причитая? Я же киборг. Значит, исцелюсь. В итоге. Надеюсь.
— Что ты имеешь в виду?
— Ничего, — рявкнул Арамус. — То есть ты утверждаешь, что никогда не встречала его раньше?
— Нет. Как я уже упоминала, я обследую трупы, а не живых людей. А на мой стол никогда не попадал киборг.
— Уверена?
Повернувшись, чтобы взглянуть на Арамуса, она встретила его пристальный взгляд, который почему-то был направлен на нее, а не на киборга на кровати.
— Да, уверена. Или хочешь снова обвинить меня во лжи?
— Разве люди не любят лгать?
— Не все.
Арамус издал звук, похожий на кряхтение ее деда, когда никто не соглашался с его взглядами на политический беспорядок в мире.
Райли вздохнула.
— Веришь или нет, но я не враг. И я не понимаю, зачем ты привел меня сюда. Чего ты добиваешься?
— Ты знаешь, что именно с ним сотворили?
— Откуда? Я же говорила, что раньше никогда с ним не встречалась.
— Но ты изучала результаты экспериментов. Осмотри Авиона и проверь, выдержит ли он тесты, которые ты проводила на трупах.
— Ты же не серьезно?
— Почему, черт возьми, нет?
— Потому что он жив.
— Ну и что?
— Я работала только с мертвыми.
— У них не так уж много различий. У всех более или менее одинаковые части тела.
— Там все по-другому. Трупы не истекают кровью и не кричат, если мне нужно их вскрыть.