Аптекарь Нерсес Мажан

Симонян Карэн Арамович

Обычная операция... и его мозг получил в распоряжение вечное тело. Тело, которое можно сменить, когда оно износится. Впервые он сменил его в первые дни четвертого тысячелетия. Сменил для того, чтобы внешне выглядеть чуть старше. С тех пор каждое тысячелетие он менял облик - становился лет на десять старше. Но с того далекого дня, когда очередной, Мажан назвал его "стариком", он перестал заботиться о своей внешности.

...Под слабым дуновением ветра чуть дрогнула тяжелая оконная занавеска. Очнувшись, Нестор потер лоб. Поток воспоминаний проходил перед ним так отчетливо, словно -

Нестор видел все это во сне.

Сны?.. Вот чего ему недоставало. Вот в чем он нуждался, оказывается. Нестор мысленно улыбнулся: это было уже открытие. Но чтобы видеть сны, необходимо последовательно припоминать события. Воспоминания согревают душу.

...Обыкновенные люди большую часть своей жизни живут именно в таком сказочном мире. Они живут завтрашним днем. Нестору тоже захотелось пожить завтрашним днем, тем более что у него было преимущество: его бесконечные воспоминания. Без воспоминаний о прошлом невозможно жить завтрашним днем.

Самый первый Мажан, живший в двадцать первом веке, подготовил его к межзвездным путешествиям, для которых не хватило бы одной человеческой жизни. И Нестор совершил два полета, открыв во время путешествий несколько десятков планет: краткие сведения о них можно получить по полному Галактическому справочнику Лоуэлла.

Два полета в течение почти целого тысячелетия. На Земле у него не осталось родных. Его часто путали с роботами, но он был человеком и потребность в близких ощущал не менее остро, чем обычные люди. Поэтому из поколения в поколение Нестор оставался верным спутником Мажанов.

Многое изменилось за время, которое теперь казалось Нестору мгновением. После двух межзвездных полетов выяснилось, что в Галактические дали могут летать и обыкновенные люди - через искривленное пространство. Дети Земли основали, колонии почти на всех обитаемых планетах.

Человечество переместилось в Галактический центр, где с новой силойзакипела жизнь. Однако многие постепенно стали забывать находившуюся на окраине вселенной планету-мать. И Нестор перестал удивляться тому, что некоторые считают Землю лишь прекрасной легендой.

...В Несторе больше не нуждались.

Как не нуждались и в. Земле.

Никто, кроме Мажанов, для которых старик стал памятью о роде.

Нестор переходил от поколения к поколению и цель своей жизни видел в воспитании потомков Мажанов, рожденных так далеко от Земли, настоящими земными людьми.

Ах, Нерсес Мажан... И ты норовишь усомниться в памяти старика. Хотя бы и в шутку.

Отец Нерсеса...

Он сопротивлялся. Обосновавшийся в Капутане, этот человек Земли никак не мог согласиться, чтобы его сын получил длительную молодость. "Это бедствие,-говорил Мажан-отец, - длительная молодость погубит Галактику". Но когда Нерсес тем не менее начал свою во сто крат замедленную вторую жизнь, Мажан-отец с болью расстался с Нестором, поручив ему Нерсеса. Он заклинал старика не позволять Нерсесу нежиться в снах вечной молодости. Он мечтал, чтобы его сын прожил свою длинную жизнь во имя соотечественников, во имя счастья рассеянных по свету детей Земли.

Теперь Нестор был уверен, что выполнил эту миссию. По случайному и счастливому стечению обстоятельств Нерсес Мажан уже сделал первый

шаг. Какое-то, может быть, небольшое время он жил, думая и заботясь о других. И конечно же понял, насколько значительнее и богаче такая жизнь...

"Почему покончил с собой Зенон Джабез?" Вот вопрос, который заставит Нерсеса Мажана сделать еще один решительный шаг.

...Из густо-черных стекла стали матово-белыми. А чуть погодя на крышах противоположных домов начали резвиться первые лучи Чичила.

Успокоенный своим предутренним сном, Нестор наконец зашевелился, решив, что пора будить аптекаря. Но в это время в его голове шевельнулся еще один вопрос.

Стараясь не отвлекаться, старик застыл на месте.

"Ты же просто не хочешь, чтобы я повторил свой вопрос... Поэтому и усомнился в моей памяти. Чтобы я обиделся и замолчал... Но как ты только проснешься, я все равно его повторю".

Да. Мысль родилась.

И старый Нестор направился в спальню Нерсеса.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Взгляд Нерсеса скользнул по обитым бархатом стенам, задержался на небольшом прилавке; ему показалось, что выстроившиеся по ту сторону прозрачной перегородки колбы и пузатые склянки заволоклись вдруг серым туманом.

Очень скоро уйдет во мглу и сама аптека, а равнодушные ко всему на свете обитатели этого города даже не заметят, что аптекарь и старик, помощник его, навсегда покинули город.

– Мы не поняли друг друга, - обратился Нерсес к просторному помещению аптеки.- Вы не разобрались, почему я вдруг очутился здесь. А я... я, видимо, никогда не пойму, отчего это жители города вдруг почувствовали необходимость в нас.

Аптечный зал не удостоил Нерсеса даже эха.

Аптекарь улыбнулся, он вспомнил свою аптеку на улице Большого Пса, тех, кто приходил заказывать странные, рождающие особые ощущения таблетки, и тех, кто благоразумно предпочитал в баре аптеки фруктовые соки или маулийский кофе: они вносили в аптеку оживление и делали осмысленной однообразную, лишенную серьезных переживаний жизнь.

."В послеполуденной безмятежной тишине города гдето вдали раздавались звуки колоколов. Мажан посмотрел на часы. Скоро окончится рабочий день, и он навсегда закроет тяжелые створки дверей, мимо которых, как ему кажется, жители проходят с опасением, не донимая, зачем появилось в городе это новорожденное заведение.

Звонили колокола, приглашая на вечерню жителей Сонта, равнодушных и к религии.

"Равнодушие порождает потерю веры",-подумал Мажан.

А что же породило их равнодушие? Что вообще порождает равнодушие?

Вопрос не опасный, ибо не требует немедленного разрешения. Над ответом можно будет поразмышлять в дороге от Леты до Виланка, можно подумать и в .виланкской квартире, лежа на шкурах кикенов и покуривая сигареты "Сердце Скорпиона".

Хорошо бы удалось найти ответ. В противном случае Нерсес Мажан с озабоченным выражением лица отметит лишь сам факт: "Да, люди стали равнодушными". И этого будет достаточно, чтобы навсегда позабылись и Чичил, и Лета, и Сонт с его перепуганным мэром, с бессмысленными кабинами смеха, с обыкновенными покойниками и непонятными "вышедшими из строя" людьми.