Апрель в Лондоне
Шрифт:
Огаст, мелкий пушер, промышлявший вдобавок кражами из автомобилей, отвечал за огород, хотя время от времени безрезультатно покушался на владения Джулии. Они были ровесниками, и подраться им никто не мешал.
Ну и еще имелся Маленький Джон, младший брат Джун, не севший в тюрьму за убийство только в силу своего невеликого возраста. Убил он отчима, в очередной раз избившего его сестренку и попытавшегося ее изнасиловать; к счастью, мужчина был настолько пьян, что у него ничего не вышло. А: на то, чтобы перерезать горло спящему мертвым сном человеку, сил хватило даже
Ни он, ни супруга не боялись брать на воспитание «трудных» детей. Они считали, что таких вообще не бывает, а раз Господь не дал своих, так, значит, надо помочь тем, у кого тот же Господь отобрал родителей, не то бедолаги совсем пропадут! Пока никто из семерых не пропал. Мэй догоняла школьную программу, Джулии хватило одной ночи в лесу, чтобы начисто забыть о побегах, Джун вообще не желала никуда деваться с фермы, к тому же, на нее заглядывался симпатичный соседский работник (то, что Маленький Джон не бросался на него с вилами, уже о многом говорило), Огаст отлично учился, хотя порой и хулиганил… О том, как Эйприл зарабатывает на жизнь себе и остальным, родители, скорее всего, догадывались, но помалкивали. Семеро детей — не шутка, а старшая дочь была умна и попалась один-единственный раз, после которого и угодила на ферму.
Вообще-то многие обходили это место стороной. Разговоры ходили один другого хлеще: и притон там, и убийцы живут, и наркоманы, и маньяки… А жили тут просто покалеченные дети, у которых вместе с настоящими именами, как считала хозяйка, забрали и страшное прошлое, пусть и не целиком. Только Джон отказался назваться иначе — он своим деянием гордился и не скрывал этого. Его не смущало даже то, что родная мать в ужасе отказалась от него и Джун (сама, дескать, вертела перед отчимом юбкой, соблазняла… в пятнадцать-то лет!), он считал себя абсолютно правым.
И вот в это-то спокойное место Эйприл и привезла своего маленького подопечного.
— Н-да, интересно, — сказал отец, доставая папиросы. Детей уже уложили, теперь пришло время взрослых разговоров. — Но на что ты рассчитывала, Эйп? Мэй мы смогли взять потому, что она была вообще бесхозная, с остальными дело тоже ясное, но как быть с этим мальчиком? Его же начнут искать, как пить дать! Конечно, вряд ли проследят до фермы…
— Я назвалась Эйприл Кимберли. Старые связи не ржавеют, папа, к документам никто не придрался, — улыбнулась девушка. На самом деле ей было не восемнадцать лет и даже не двадцать, а побольше, но природа одарила ее такой внешностью, что она запросто могла сойти и за подростка, и за светскую даму, если бы пожелала. — Ушли мы тихо… Поди поищи!
— Да, только официально усыновить мы его не сможем, — напомнила мать. — Документов нет.
— Я куплю, — сказала та серьезно. — На этой старухе я срубила столько, что на пятерых Кэвинов хватит. И нет, мам, я его не отдам. Вот не проси объяснять, почему… ты тоже ведь не объяснишь, если спросить, зачем тебе Джулия с Маленьким Джоном! А соседям скажем, что это я в подоле принесла, а то им посплетничать не
Та только вздохнула.
— Тут что-то кроется, — продолжила Эйприл, — и я хочу узнать, что именно. Денег пока хватит. Кэвин привыкнет к ферме, ко всем нам, и тогда я уже смогу снова отправляться на дело… как раз пройдет достаточно времени. Учебу отложу пока, не страшно. Что скажете?
— Ты уже большая, — вздохнул Стэнли. — Делай, как знаешь… А теперь иди-ка спать!
— Иду. Мама…
— Должно быть, это место проклято, — сказала та, целуя приемную дочь. — Так и притягивает всех несчастных и обездоленных детишек!
— Так может, наоборот, оно благословлено? — каверзно спросила Эйприл и убежала.
Супруги Логг переглянулись.
— Одним ртом больше, одним меньше, какая разница? — философски произнес Стэнли и закурил.
— И правда что, — согласилась супруга и принялась мыть посуду…
…-Эйп, это ты? — тревожно спросил Кэвин.
— Ну а кто еще? А ты почему не спишь? Поздно уже!
— Я тут… я тут немножко боюсь, — честно сознался мальчик. — Очень тихо, не как там…
— Ничего себе тихо, — фыркнула Эйприл, залезая в постель. — Тс-с-с… прислушайся… Слышишь шорох? На чердаке мыши шебуршатся, ты не бойся, кошки их выловят. Собаки во дворе пыхтят, это они стражу несут. Сверчок где-то трещит, надо же, пригрелся… На крыше голуби воркуют, Огаст развел, посмотришь завтра, какие красивые у него белые почтовые… Деревья шумят… Разве это тишина?
— Да, — ответил Кэвин. — Телевизора не слышно. Машин нет. Фонарей тоже нет…
— Тут привыкли рано ложиться и рано вставать, — пожала плечами девушка, подумала, встала и сгребла мальчика вместе с теплым одеялом. — Поспишь со мной, раз уж тебе так страшно. Потом привыкнешь. Уй, какой пол холодный…
Она зашуршала покрывалом, устраиваясь поудобнее, и поцеловала Кэвина в лоб.
— Спи. И ничего не бойся. Нас не найдут.
Тот только вздохнул и, кажется, моментально отключился. Эйприл же еще долго смотрела в темный потолок, прикидывая, как быть дальше…
— Мам, мы пойдем погуляем! — крикнула Эйприл миссис Логг. Та махнула рукой, мол, поняла.
Еще вчера на семейном совете порешили, что старшая дочь пока что отдыхает от трудов праведных и показывает новичку окрестности, чтобы не заблудился, мало ли, что… Младшие хотели набиться в компанию, но им живо нашлось дело на ферме, и они теперь дулись, но больше для вида: девочкам страшно хотелось понянчиться с очаровательным Кэвином, а мальчишкам — научить его плохому. Как обычно.
У Эйприл, однако, имелась определенная цель, поэтому, побродив по округе, она решительно направилась к заброшенной усадьбе.
— Это самое загадочное место в наших местах, — объясняла она Кэвину, которого то и дело брала на руки: тут было неровно, он не успевал за взрослой девушкой. — Говорят, этому особняку лет триста, не меньше, но туда никто не ходит. Даже мальчишки только до ворот добегают — и сразу обратно. Говорят, жутко там.
— А мы зачем идем? — с замиранием сердца спросил Кэвин.