Апрель для Октября

Деева Лина

Спрятав улыбку, Эйприл аккуратно положила в чашу белое, окутанное мягким свечением пёрышко. Сказала:

— Я готова, — и Дин, отрывисто кивнув, начал диктовать.

У каждого звука — свой цвет и свой тон, а буквы похожи на маленьких причудливых насекомых, крепко цепляющиеся друг за друга лапками и хвостиками. Обычно они так и норовят расползтись от Эйприл или соединиться вырвиглазными цветовыми сочетаниями, однако сейчас ведут себя на редкость примерно. «Не иначе Дина боятся», — мысленно прыскает Эйприл и ловит

за хвост вёрткий нун.

— Цади. Алеф. Йод. Далет.

Буква за буквой, нить за нитью, звук за звуком. Перо мерцает, двоится; его то накрывает тёмная защитная полусфера, то оно вновь свободно лежит в чаше.

— Тав.

Узор закончен. Гладкий, без единой дырочки, все цвета гармонично перетекают друг в друга. И перо теперь явно двойное — плетение удалось на славу.

— Лэхэдлик. — «Загорись».

Перо вспыхивает радужным пламенем.

Когда огонь прогорел — бесследно, за исключением тонкого аромата ладана, — Дин смахнул остатки плетения и резюмировал:

— Надеюсь, получилось.

— Получилось, не переживай, — заверила его Эйприл и попросила: — Выйдем наружу? У меня голова раскалывается.

Она ожидала, что Дин язвительно пройдётся по изнеженности обитателей Рая, однако тот лишь молча нырнул в черноту коридора.

Небо над Бру-на-Бойн усыпали мириады серебристых искр. Ночной ветерок шуршал пожухлой степной травой, пахло увяданием и сыростью. Холод забирался под одежду, заставляя ёжиться, но Эйприл всё равно глубоко дышала свежим воздухом осенней ночи.

— Спасибо.

— Пожалуйста. Рада, что смогла тебе помочь.

Дин издал неподдающееся расшифровке хмыканье и, помолчав, заговорил вновь.

— И ещё я бы хотел, — запинка, — извиниться. За случившееся на Иордане.

В первую секунду Эйприл решила, что ослышалась. Она ошарашенно воззрилась на Дина, однако тот упрямо смотрел вдаль, демонстрируя чеканный профиль. Пауза затягивалась.

— Э-э, извиняю, — наконец выдавила из себя Эйприл. Она в целом не умела и не любила долго обижаться, а Дин, к тому же, говорил искренне. — Ты тоже меня извини. За пощёчину. Дикарская какая-то реакция получилась.

— Дикарская, — со смешком повторил Дин и перевёл на неё непроницаемый, как у Сфинкса, взгляд. — Если хочешь знать, в Аду за такие фокусы меня постарались бы как минимум проклясть, а как максимум — начали бы плести многоходовку, чтобы отомстить по всем фронтам.

— Ну, у вас и обычаи, — покачала головой Эйприл и тотчас выставила вперёд раскрытые ладони: — Только не сердись, пожалуйста!

Уголки чётко очерченных губ Дина дёрнулись в кривой усмешке.

— Не буду. Чего ещё от вас, ангелов, ждать?

Они немного помолчали, а затем Эйприл набралась смелости и задала давно интересовавший её вопрос:

— Дин, а в Аду как?

— В смысле, как? — не понял Дин.

—

В целом, — она взмахнул рукой, будто описывал окружность. — В Раю, например, вечный день. У нас, в нижних сферах, всюду зелень, цветы цветут, птички поют, ручьи журчат. А в Аду?

Дин вновь устремил взгляд куда-то за горизонт.

— А в Аду вечные сумерки и каменистая пустыня. Ни цветов, ни птичек, и если тебе не повезёт встретить какую-нибудь дикую тварь, то это в принципе будет твоя последняя встреча. Воду из рек, естественно, пить нельзя, а когда выпадает редкий дождь, его капли разъедают живое не хуже кислоты.

— Жуть какая, — Эйприл зябко обхватила себя руками. — Как же вы там живёте?

Дин горделиво расправил плечи.

— Вполне неплохо — мы всё-таки создания Духа. А грешники и должны мучиться — в конце концов, к нам они попадают именно за этим.

Так-то оно так, но век за веком проводить в мрачном, бесплодном месте… Тут у кого хочешь характер испортится.

— Хорошо, что есть Земля, — пробормотала Эйприл.

Дин наверняка её расслышал, тем не менее вместо ответа предпочёл перевести разговор.

— Надеюсь, ты понимаешь, — чопорно заметил он, — что для нас обоих будет лучше не пересекаться впредь?

— Что, навсегда? — Эйприл и сама не знала, отчего так огорчилась.

— Это было бы идеально, — подтвердил Дин. — Но, боюсь, мало реально. Однако настоятельно рекомендую тебе посидеть несколько земных месяцев у себя в Раю. Я тоже займусь делами в поместье — замок давно требует внимания.

— У тебя есть замок? — разумеется, Эйприл не могла не отреагировать.

— Конечно, есть, — Дин окинул её взглядом сверху вниз. — Как и тридцать четыре легиона духов, и обширные угодья в седьмом круге.

— Да-а, — Эйприл смотрела на него широко распахнутыми глазами — Слушай, но ведь это такая ответственность!

— Я справляюсь, — сухо ответил Дин и открыл портал. — Прощай.

— До свидания.

Издав своё фирменное фырканье, Дин исчез, а оставшаяся в одиночестве Эйприл подняла глаза к небу. Вместо замка и легионов духов у неё была интуиция, которая внятно говорила: они с Дином ещё встретятся. И от этого почему-то было тепло.

Глава 12

По жестяному подоконнику мерно барабанил кислотный дождь. Дин сидел в любимом кресле у разожжённого камина, вытянув к огню усталые после суток верховой езды ноги. В руках у него были «Начала» Аристотеля, однако Дин смотрел не столько на пожелтевшие от времени страницы, сколько внутрь себя. Вспоминая. Размышляя.

Когда он извинялся в последний… впрочем, теперь уже предпоследний раз? Наверняка в Раю, ещё до войны. Наверняка перед Хиной, подталкиваемый чувством справедливости, и наверняка та, так же как Эйприл, с лёгкостью ответила: «Извиняю».