Аппарат
Шрифт:
— Из-за стола? — не понял Черненко. — Он что..? Того этого? Вести-то его к Брежневу можно?
— Не знаю, — сказал я. — По голосу вроде ничего…
Так Горбачев, не без моих забот, стал секретарем ЦК. Кто знает, поищи я его чуть дольше, не догадайся позвонить на Ставрополье Виктору, и стал бы секретарем ЦК КПСС совсем другой человек…
А когда я перед уходом домой заглянул в приемную Черненко, секретарь — Зинаида Ивановна хитро посмотрела на меня и с укором сказала:
— Вы чего ж, Виктор Васильевич, Горбачева такого веселенького нашли? Наверное, долго
— В чем дело, Зинаида Ивановна?
Но она понимающе улыбнулась и ничего мне не ответила.
Глава 5
Три грузовика и одна папочка «совершенно секретных» секретов!
Работа в аппарате Общего отдела не оставляет места для скуки… Не одна проблема навалится на тебя, так обязательно другая…
Умер Микоян Анастас Иванович. Бывший Председатель Президиума Верховного Совета СССР — теперь бы сказали — Президент! Член ЦК КПСС. Главная историческая реликвия страны!
Это про него — Микояна — москвичи при думали довольно меткую и образную шутку:
«От Ильича до Ильича без инфаркта и паралича…» Думаю, что нет смысла уточнять — первый Ильич это Ленин, второй — Брежнев.
Биография Микояна и в самом деле столь богата всяческими событиями, что вдоволь хватило бы на десяток авантюрно-приключенческих романов.
Взять хотя бы тот факт, что Микоян один-единственный из оставшихся в живых 26 бакинских комиссаров… Выходит, был двадцать седьмым, что ли? Был со всеми вместе, а как остался в живых? Что-то там связано с англичанами, проходом на Каспии и так далее… Никогда не мог разобраться в этой запутанной истории…
Среди близких друзей Анастаса Ивановича, знакомых, товарищей по партии были все — и Ленин, и Сталин, и Бухарин, и Троцкий, и Орджоникидзе, и…, и…, и…
Особенно четко я это понял примерно на десятый день после смерти великого, без преувеличения, коммуниста-долгожителя.
Вызывает меня Черненко:
— Вот какое задание тебе, Виктор… — говорит он и задумчиво перебирает на столе какие-то документы. — Микоян умер…
— Знаю… — отчего-то растерялся я, а сам быстрехонько пытаюсь понять — какое это ко мне имеет отношение.
— Подбери надежных ребят из аппарата, — продолжает Черненко, — которые язык за зубами держат и…
Я внутренне напрягся, жду дальнейших слов.
— Помещение вам выделено… Распоряжение я уже дал. В общем, его архивы начнут свозить сегодня. Вы все сортируете, составляете описи, так, чтоб ни одна бумажка не пропала! Понятно говорю?
— Понятно, Константин Устинович.
— Описи пойдут на самый верх. Вместе с обнаруженными документами, естественно… Там может оказаться всякое. Он с дореволюционных лет собирал. Понимаешь ответственность? Вот! Сначала обо всем мне будешь докладывать…
Архив Микояна свозился из нескольких мест — дачи, квартиры, еще откуда-то. Впечатление создавалось такое, что было этих бумажек, папок, вырезок из газет и прочего барахла видимо-невидимо и никак не меньше трех здоровенных грузовиков.
В аппарате ЦК КПСС испокон веков было два самых главных архива — архив Политбюро
Часто случалось так, что видные историки и писатели обращались с просьбами в ЦК: «Ознакомьте, пожалуйста, с тем или иным документом… Роман не напишу! Диссертация будет грешить против истины…»
Решения принимал Черненко! Только от него зависело — допустить или нет. И тут у него советчиков не было… Но все одно редко кто туда попадал, будь ты хоть четырежды лауреат всех премий разом.
Итальянский журналист Авеллино сразу после избрания Черненко поспешил опубликовать громадный материал про нового советского Генсека. Назвал он статью — «ХРАНИТЕЛЬ ПАРТИИ»! Вот, как говорится, попал в самую точку…
В ЦК КПСС всегда существовало непреложное правило — после смерти любого Секретаря ЦК, его архив в обязательном порядке изымался, анализировался и помещался после сортировки в сверхсекретный сектор. Такие архивы оставались практически у всех — у кого больше, у кого меньше. Исключение составил лишь один человек — главный идеолог партии Михаил Андреевич Суслов, после которого не было обнаружено никаких архивов. Похоже, они ему попросту были не нужны…
Самым серьезным грифом в седьмом секторе был не привычный всем «секретно» или «совершенно секретно», а иной — «особой важности особая папка». Здесь покоились сверхконфиденциальные материалы. Доступ к ним имел очень узкий круг лиц, в число которых под первыми номерами входили Брежнев и Черненко. Брежнев этими фондами не интересовался. Черненко знал об этих фондах все!
Архив почившего в бозе Микояна представлял с одной стороны — «терра инкогнита» (неизведанную страну), с другой — огромную потенциальную опасность… Никому не было известно, какие откровения оттуда можно было выудить и как они, эти откровения, позволь им выплеснуться на свет божий, будут себя вести…
Обстановка в стране «напряженная»: капиталисты-империалисты день и ночь головы ломают, чтобы побольней укусить социализм, а тут еще внутреннее диссидентство разыгралось — песни под гитары на разные голоса поет, за границу сбежать норовит, да по «Голосу Америки» строй обтявкать…
Случись такое событие, попади кое-какие странички из микояновского архива в «свободный» западный микрофон и шуму было бы много… Вот почему к работе с архивом были допущены не просто люди, а проверенные люди, и не просто — проверенные, а проверенные компетентным КГБ СССР.
Самые любопытные, неожиданные и интереснейшие находки пошли чуть ли не с первого дня!
Из архива А. И. Микояна
(Воспоминания А. Микояна об ошибке Сталина и о Карибском кризисе)
ОЧЕРЕДНОЕ УПРЯМСТВО СТАЛИНА