Апостолы судьбы
Шрифт:
Нина не появилась, когда он заваривал себе чай на кухне, курил, хотя он видел, что за плотно закрытой дверью ее комнаты горит свет. Он вздохнул и направился к этой двери. Она читала, лежа на кровати, которая за последние годы их жизни приобрела совершенно девичий вид: белоснежное белье с кружевами, маленькие атласные подушечки пастельных тонов. Нина была в шелковой бледно-розовой ночной рубашке, которая застегивалась почти у подбородка. Константин Николаевич придвинул стул, сел на краешек, как в гостях, и подождал, пока жена
— Я увидел, что ты не спишь. Нам не о чем поговорить, Нина?
— Ты что-то еще придумал?
— Интересная постановка вопроса. Никогда не считал себя большим придумщиком. Но твое мнение мне небезразлично. Может, наконец, выясним, чем же я тебе так досаждаю? Что я сделал?
— Ты все сделал. И прекрасно это знаешь. Ты лишил меня сына, внуков, нормальной семьи.
— Ну, что ж. Ты точно обозначила тему. Я как раз хотел спросить: почему ты не едешь к Ване в Америку? Он тебя не зовет?
— Представь себе, зовет.
— И что же тебе мешает? Здесь тебя, как мы оба знаем, ничто не держит.
— Я не хочу об этом говорить.
— Зато я хочу. Ниночка, неужели ты ждешь моей смерти, чтобы убедиться в том, что квартира достанется Ване? Можешь даже не отвечать. Это риторический вопрос. Я очень виноват в том, что не решил его раньше. Просто некогда было об этом подумать. Прости. У тебя, видимо, есть знакомые нотариусы, адвокаты. Договорись, пожалуйста, прямо завтра, чтобы они подготовили договор дарения. Ты станешь владелицей квартиры и распорядишься ею, как считаешь нужным.
— Хорошо.
— А потом нам, видимо, придется пройти через неприятную формальность: развод. После него я выпишусь.
— Куда?
— На дачу, если ты не возражаешь. Завещание напишу на внуков.
Константин Николаевич тяжело поднялся и вдруг порывисто взял сухую руку жены.
— Ты не была со мной счастлива, дорогая. Возможно, никогда. Знаешь, я вчера искал щетку для обуви. Рылся в старом шкафчике, где у нас свалено всякое барахло. Я нашел там наш первый семейный альбом. Мы такие молодые. Ты — ослепительно красивая. Крошечный Ваня у тебя на руках. Ты постоянно все раскладываешь по своим местам. Как же нужно возненавидеть нашу жизнь, чтобы сунуть в мусор первый семейный альбом! Я виноват. Я очень виноват в том, что заговорил о разводе только сегодня, а не тогда, когда ты могла сделать другой выбор. Впрочем, ты все еще хороша собой.
Он поцеловал ее руку и быстро вышел. Нина Ивановна долго смотрела на дверь, закрытую мужем. Затем выключила настольную лампу. Спрятала лицо в подушку. И лишь через несколько часов она издала горестный стон. Он виноват. А я? Что с ним сделала я?
Дмитрий подошел к столу Анжелы и положил ладонь на ее плечо. Она, не поднимая глаз от бумаг, прижалась щекой к его руке.
— Ты освободился? Подождешь? Мне нужно буквально полчаса.
— Анжела,
— Да? — Она подняла голову и внимательно посмотрела на него. — В таком случае нам надо поработать еще час, и все разойдутся.
— Черт, как трудно это сделать. Петру твоему я уже сказал, а тебе никак не мог.
— О чем ты?
— Я ухожу из фирмы. Как говорится, в связи с переходом на другую работу.
— Вот как? И давно ты это решил?
— Не очень. Но решил.
— Это связано с нами?
— Не знаю даже, честно признаюсь.
— Попробуй еще честнее. Я тебя не устраиваю как партнерша?
— Меня не устраивает твой лексикон. Ты не партнерша. Ты для меня достаточно близкий человек, желанная женщина. Просто, по-моему, не стоит ждать фазы взаимной усталости, что ли. Пусть…
— Пусть все останется прекрасным воспоминанием, ты это хотел сказать? Какая дешевка. Сам не слышишь?
— Нам трудно разговаривать. Вообще-то мы ведь и не разговаривали ни о чем серьезном никогда. Не выясняли отношений.
— Не думала, что ты из числа тех жалких мужчин, которым это требуется.
— Анжела, не напрягайся. Не хватало нам еще обижать друг друга на прощание.
— На прощание? То есть мы будем жить в одном городе и никогда больше не увидимся?
— Почему…
— Не надо. Все ясно. Я жалею лишь, что не почувствовала все за пять минут до того, как ты начал говорить, и не покончила со всем сама.
— Да, конечно. Ты все должна делать сама. Можешь выгнать меня сейчас, если тебе так будет легче. Скажи: пошел вон!
— Пошел вон. Убирайся. Я ненавижу тебя. Потому что я тебя люблю.
— О боже! Это самое страшное, что ты могла мне сказать. Я ничего не могу изменить.
Он быстро вышел из кабинета и с ужасом услышал сдавленные рыдания за дверью. Он почти добежал до своей машины и долго справлялся с дрожью в руках.
Глава 19
Дина опустилась на теплый пол у камина рядом с Катей.
— Тебе хорошо?
— Очень.
— Наконец-то, — выдохнула Дина. — Как долго я этого ждала. К тебе вернулась гармония, в которой ты и должна пребывать, как совершенное существо. Скажи, тебе уже настолько хорошо, чтобы помочь тому, кому плохо?
— Сюда едет Игорь?
— Не только он. Алена везет его и твою подругу Валю с мужем. Но если ты не хочешь их видеть, я позвоню, и все вернутся домой. До лучшего момента.
— Ты что! — Катины глаза повлажнели. — Мне здесь так уютно и тепло. Константин Николаевич просто заласкал мою душу, как озябшего котенка. Но я не могу ему признаться, что ужасно затосковала по Игорю. Мы не можем жить отдельно. И по Вале соскучилась. Я была у нее дома. Она заболела. Кстати, твой Сергей случайно с ними не едет?