Апостолы судьбы
Шрифт:
Утром, когда Женя еще спала, Артем почувствовал страшный голод и вышел на кухню. Он налил себе стакан молока, нашел булочку в хлебнице и с удовольствием принялся за еду. Когда вошла Ирина в халате, с мокрыми после душа волосами, он не сразу поздоровался, не ответил на ее приветливую улыбку. Он неловко встал, опрокинул стул и закашлялся, поперхнувшись молоком.
— Я вас испугала? — рассмеялась Ирина.
— Да, — серьезно ответил он. — Я не знал. Я был не готов. Я не представлял себе, что вы такая невозможная красавица.
Он действительно был потрясен. Не
Дина, наконец, выбрала в разделе «Магия» одной газеты самое, как ей показалось, интеллигентное объявление и набрала телефон. Ответили ей сразу и предложили приехать, не откладывая: «У хозяйки скоро будет окно. Можно без предварительной записи».
Это была обычная трехкомнатная квартира. Дине открыла девушка с красными прядями в белых волосах.
— Вам на когда назначено? — спросила она с сильным украинским акцентом. — А-а… Петренко Дина. Вы звонили. Придется подождать. Платить мне. Двести долларов за прием, помощь отдельно. Хозяйка скажет.
Дина прошла в гостиную, где на стульях, поставленных в ряд, чинно сидели разного возраста женщины. Их было довольно много, несмотря на обещанное окно. Две из них громко шептались, остальные делали вид, что не слушают.
— Она говорит, у вас все черное внутри. Это вам сделано. Такая порча, такая порча, что прямо описать затруднительно. В третий раз она со мной работать будет.
— Ну, и как, легче стало?
— Знаете, да. Я ж вообще ничего не могла. То в жар кидает, то в холод. Ночью вскакиваю, вся мокрая, глаза на лоб лезут. Я знала, что сноха у меня непростая. В тихом омуте… Здрасте, пожалуйста, мама — то, мама — се. А сама по квартире зыркает. Они ж жилплощадь снимают, а я одна живу. У меня хорошо: ковры, люстры хрустальные. Они приедут обедать, уйдут, а я в зеркало смотрю: лицо все красное, пот льется и задыхаюсь.
— Извините, — робко вмешалась Дина. — А вы к гинекологу не обращались? Я к тому, что симптомы очень на климакс похожи.
Это было ошибкой. Никто не произнес ни слова, но под искрами многих негодующих глаз Дина испытала сильный дискомфорт.
— Нет, вы не поняли. Это наверняка порча, просто можно еще и к врачу… — вякнула она.
И тихонечко пробралась в комнату секретарши.
— Прошу прощения. Я вспомнила об одном деле. Очередь эту мне сегодня не переждать. А нельзя ли…
Пестрая девушка деловито сунула в ящик стола еще сто долларов и уверенно сказала: «Пошли». Они прошли через приемную, секретарь открыла дверь в помещение, где принимала гадалка, и громко произнесла: «Эта сейчас!» — после чего просто толкнула Дину в спину.
Колдовское место оказалось скромной комнатой явно съемной квартиры, в которой жили и спали. Таинственными были лишь полумрак и около десятка зажженных свечей на столе. Хозяйка сидела в кресле, нетерпеливо глядя на раскланивающуюся и благодарящую ее посетительницу.
— Знаю, с чем ты пришла, — раздался приглушенный хрипловатый голос.
— Серьезно? — удивилась Дина. — С чем?
— Я здесь задаю вопросы, — голосом плохого прокурора произнесла гадалка. — Давно это у тебя?
— В смысле? Что? А, ну да, я поняла. Не очень давно. Понимаете, я вдруг заметила, что муж изменился. Домой стал поздно приходить, невнимательный какой-то. В общем, ничего конкретного, но мне не по себе.
— Фотку принесла? Давай.
Дина быстро вытащила из сумочки распечатанный из Интернета снимок Ричарда Гира и протянула гадалке. Та положила его перед собой, зажмурилась и стала что-то шептать про себя. Потом открыла глаза.
— Плохо. Сильный приворот. У него все черное внутри.
— Извините, я не поняла.
— Ты вообще непонятливая. Приворожила его твоя подруга. У нее цыганка знакомая. Сглазили его.
— Какая подруга?
— Сама знаешь какая. Которую ты в дом привела. — Понятно. И что теперь будет?
— Ничего хорошего. Я ж говорю. Горит он весь изнутри. Недолго ему осталось.
— Ой, да что вы! Что же мне делать? Вы можете помочь?
— А кто ж тебе еще поможет. Слушай сюда. Приходишь домой, берешь из холодильника сырое яйцо и катаешь по его постели. Потом собираешь все, что он подарил. Деньги, украшения — вон на тебе какие — и приносишь ко мне. Деньги и камни долго порчу держат. Надо чистить.
— Деньги чистить — это понятно. А как же то, что у него внутри?
— Вот так, как я сказала. Думай быстрее. Времени у тебя мало. Если не почистить, может быть и рак, и паралич.
— Да, конечно. Сколько я вам должна?
— Завтра приноси все, я скажу. Конец. Мне некогда.
Дина вылетела из квартиры, мысленно извиняясь перед Ричардом Гиром. Села в машину и выдохнула: «Магия, черт побери! Все черное внутри! Да чтоб у нее язык отсох».
Ирина приехала домой рано. Ей впервые со дня рождения дочери хотелось побыть одной. Что- то ныло в ней и трепетало. Что-то просилось на свободу и одинаково боялось жизни и смерти, как цыпленок, разбивающий скорлупу. Но Женя была дома. Она открыла матери дверь, и та сразу поняла: дочь хочет сказать ей что-то важное.
— Я плохо себя почувствовала, — заявила с порога Ирина. — Сделай мне, пожалуйста, чаю покрепче. А я сразу в ванную пойду.
Они попили чаю. Женя купила их любимый торт «Клубника со сливками», но Ирина не смогла проглотить ни кусочка.
Женя села рядом с ней на диванчик и провела ладонью по лбу, как делала совсем маленькой, разглаживая мамины «сердитки», так называла она морщины. Ирина прижала дочку к себе и прикрыла глаза от нежности, блаженства и печали.
— Ты о чем-то хочешь поговорить? — спросила она.