Апостолы судьбы
Шрифт:
— Я утром заметил, что на столике нет фотографии в рамке. Я снимал Валю с Катей. Посмотрел в ящике стола, в альбоме, Катиных фотографий нет. А их было много. Я люблю фотографировать, а она очень фотогенична.
— Так, это уже кое-что. Еще что-нибудь?
— Я вспомнил, что Валя странно себя вела, когда Катя попала в больницу. У них близкие отношения, она должна бы броситься сюда, пироги печь, ну, все такое… А тут я предлагаю навестить Катю, а у Вали не получается. Дела какие-то. Хотя их, в общем-то, нет. Кроме хозяйства, конечно.
— Хозяйство — это много дел. Я могу пока установить лишь один предположительный диагноз. Подруги поссорились.
— Мне трудно объяснить, потому что я не в состоянии описать, какая она была ночью. С ней происходило что-то чудовищное. Я подумал… Я испугался, решив, что она совершила что-то ужасное. Какое-то преступление.
— Это просто ваши нервы не выдерживают. Катя жива и сейчас практически здорова. Я думаю о выписке. Вы сами можете убедиться.
Профессор велел позвать Катю. Через десять минут она уже входила в кабинет.
— Дима? Почему ты один? И так рано? Где Валя? — Катины глаза стали огромными и тревожными.
— Я заехал по дороге на работу. Понимаешь, Валя приболела, я совсем закрутился. Она переживает, что мы тебя забросили.
— Ты что! Дай телефон, я ей позвоню.
— Катюша, не нужно звонить. Ей к телефону тяжело подходить.
— Тяжело дойти до телефона? Что с ней? Дима, объясни!
— Что-то с ногами. Я не знаю. Она не хочет ни к врачу обращаться, ни в больницу ложиться.
— Спокойно, Катя, — вмешался Константин Николаевич. — Дмитрий мне обо всем рассказал, я подумаю над ее проблемой, я все-таки врач. У нас к вам вопрос, который может показаться странным. У вас с Валей не было размолвки? Например, она вас обидела? Дело в том, что она чем-то очень расстроена.
— Валя меня обидела? О чем вы говорите! Она любит меня. Мы подруги. Может, это я обидела ее тогда, ну, когда всех обижала?
Мужчины растерянно переглянулись. Катины глаза наполнились слезами.
— Катюша, — несчастным голосом сказал Дмитрий, — мало мне дома переживаний. Теперь ты плакать собралась. Вы точно подруги. Какие-то страхи себе придумываете. Я же тебе сказал, она не ходит, позвонить не может, думает, что ты из- за этого обижаешься. Дай я тебя обниму и поеду на работу. Я буду звонить профессору. Постараюсь еще заехать.
Тарков проводил Дмитрия до двери, протянул руку для прощания.
— Ну, и чего мы добились? — спросил Дима. — Что узнали?
— Трудно сказать… — пожал плечами профессор.
Галина Петровна Иванова вошла в кабинет следователя, тяжело переступая немеющими ногами и не поднимая головы. Но на стул не села. Приблизилась вплотную к столу Земцова и пронзительно посмотрела ему в глаза. Славе даже не по себе стало.
— Заявление хочу сделать, — сказала она. — Признание. Убила я мужа, потому что сама так решила. Долго не хотела верить, что он подонок, над собственным дитем так страшно измывается. Но проверила, своими глазами увидела. Сейчас мне в тюрьму идти не страшно. Да что в тюрьму! Я смерти не боюсь. Если увижу его на том свете, еще раз убью.
— Галина Петровна, — Слава сочувственно посмотрел на женщину. — Ну, при чем здесь ваша смерть. Рано вы о ней заговорили. Вам еще жить и жить, ребенка поднимать. Вы садитесь, пожалуйста. Нужно уточнить, как нам расценивать предыдущие ваши заявления. Ничего не видела, не верю, гадалка велела, и прочее.
— Ерунда все это, — резко ответила Иванова. — Испугалась я сильно. Сами понимаете. Придумала.
— Извините, — вмешался Сергей, — но так не получится. Я был на фабрике. И ваши коллеги сказали, что вы сначала деньги
— Да плевать мне, что эти клуши наговорили. Они думают, это им сериал по телевизору, — зло сказала Иванова. — Я все сказала. И не пойму, чего он ко мне привязался, — не глядя на Сергея, зло произнесла Иванова.
— Сережа, — пожал плечами Слава. — Ты же видишь: не время для потусторонних расследований.
— Ну конечно, — Сергей махнул рукой и вышел из кабинета.
Дина грустно смотрела на профессора Таркова, который, по своему обыкновению, разглядывал потолок. Минут десять назад она задала ему простейший вопрос: «Почему Катя выздоровела, если вы ее не лечите?» Дина взглянула на часы, поерзала на стуле, затем подошла к окну. Унылый пейзаж ее не порадовал, и она вернулась. Какая приятная неожиданность: профессор внимательно смотрит на нее, и лицо у него милое как у Деда Мороза.
— Мы даем ей реланиум на ночь. Иногда сердечные капли, таблетки от головной боли. Я вам ответил? Артемьева не получала у нас специфического лечения. Все действительно закончилось внезапно и резко, как и началось. Как будто… — Голубой глаз вновь уставился в потолок.
«Только не это», — с отчаянием подумала Дина и почти прокричала:
— Константин Николаевич! Что «как будто»? О чем вы подумали?
— У меня нормальный слух, — невозмутимо ответил профессор. — Я подумал о том, что так кончается гипнотическое воздействие. Если учесть количество и качество Катиных приключений, то речь может идти об уникально сильном дистанционном управлении человеком.
— Ой, я как раз об этом и пришла спросить.
— Серьезно? Вы, как сказал бы мой косноязычный сосед, продвинутая девушка.
— Не я. Это идея моего приятеля, частного детектива. Он столкнулся со странным делом, в общем, не очень понятным убийством…
— Дела детективов — вещь страшно увлекательная. Особенно убийства. Но у меня, простите, скоро прием.
— Я не собираюсь рассказывать подробности. Я только спросить хотела: вы не слышали о сильном гипнотизере или, скажем, группе таких людей, которые работают на рынке частных услуг? Ну, знаете, есть объявления в газетах: «Магия, целительство» и тому подобное.
— Подобное. Нет. Не интересуюсь. Даже не знал, что есть такие газеты. А рынок и услуги для меня — как мешок с семечками и вызов такси.
— Но гипнозу учат в мединституте, а лицензии экстрасенсам вроде бы выдают в Минздраве, Институте психиатрии.
— Никогда не выдавал ничего похожего. И вообще сомневаюсь, что люди, реально обладающие серьезным, даже опасным даром, испытывают нужду в бумажке с печатью. Вольф Мессинг с легкостью внушил охранникам Кремля, что он — Лаврентий Берия, и без всякого пропуска вошел в кабинет к Сталину. О том, как Ванга смотрела сквозь годы и расстояния, я знаю со слов академика Натальи Бехтеревой, которая однажды без предупреждения, без личных связей, как говорится, встала в огромную очередь к ней на прием и вдруг услышала, как эта слепая старушка громко кричит из своего домика: «Наталья, ты пришла!» А один знакомый, занимавший в свое время серьезный пост в спецслужбах, рассказывал, что все их разработки в сфере влияния на человека — просто крохи со стола этой беспомощной старушки. Я к тому, что при наличии настоящего дара газеты с объявлениями, лицензии с печатями — ненужная суета.