Апостол
Шрифт:
Вскоре меня нашла Аска и чмокнула в щеку:
— Спасибо. Локи мне передал. Жуть, как хотелось.
Я сразу немного подвис, думая о том, а что Локи должен был от меня передать? Но глядя на счастливое лицо Аски, вдруг вспомнил про шоколад и подумал: «Хм. Надо будет тоже чмокнуть Локи в щёчку. Я-то, блин, чуть не забыл со всей этой паранойей».
— Нормально добрался? Расскажешь, как договорился с полицией?
Я замялся и виновато почесал затылок:
— Эм. Думаю, об этом скоро можно будет прочитать в новостях.
Аска
— Пошли. Скоро начнётся.
На погребальном костре уже лежали семь тел. Ещё одно было привязано к столбу, на котором были начерчены руны стазиса.
Откуда ни возьмись рядом со мной нарисовался Игос и протянул мне факел со словами:
— Это должен сделать ты.
Я посмотрел на горящее пламя, а затем перевёл взгляд на тело Эни.
— Погодите немного, — покачал я головой. — Нужен ещё один человек.
Варгалу лучше не становилось, даже несмотря на то, что тело его было практически здорово. Ни Хил, ни Аска не понимали, что происходит. Но кажется, понимал я.
Временно оставив клан, я взял с собой Игоса, и мы пошли в помещение с оракулом. Там я сказал ему взять малый оракул, привязанный к смерти, и мы направились в лазарет.
Варгал в форме тигра всё ещё лежал на кушетке, и его дыхание было едва уловимо. Игос понял, что я от него хочу, и наклонился над перевёртышем, поднося оракул к его голове. Но как бы он не напрягался, конструкт так и оставался на его руке.
— Не выходит, — покачал головой маг. — Нельзя привить кому-то оракул без его согласия. Варгал должен сам его принять.
— Дай-ка.
Я взял оракул в свою руку и присел рядом с Варгалом, глядя в его закрытые глаза. После чего негромко заговорил:
— Я знаю, каково это. Смотреть в бездну. Когда кажется, что жизнь закончена и всё, о чём ты можешь думать, это лишь о смерти. Я знаю, насколько она притягательна. Я знаю, чего ты сейчас хочешь, Варгал. Ты хочешь лишь покоя. Но вспомни, кто ты. Ты проклятый. Мы не сдаёмся и не продаём свою жизнь так дёшево. И бьёмся мы до конца. Пока дышим, и пока стучат наши сердца. Смерть прекрасна. Я знаю. Но она никуда не денется. Она всегда стоит за нашим плечом и всегда рядом. Ты нужен нам, Варгал. А смерть пока подождёт. Так что, возвращайся.
Некоторое время казалось, что ничего не происходит, и что всё было зря. Но вдруг оракул на моей ладони поднялся в воздух и медленно полетел ко лбу перевёртыша, после чего слился с ним.
Веки тигра задёргались, и он наконец-то открыл глаза. Когда Варгал принял человеческую форму, он не стал ничего говорить. А лишь сел на краю кушетки, уперев локти в колени и потупив взгляд в пол.
Мне не хотелось его сейчас тревожить, но всё же я положил руку ему на плечо и сказал:
— Вставай. Пришла пора с ней проститься и отпустить.
На этот раз никто не улыбался и не лез с какими-либо поздравлениями. Все молча расступались,
Перевёртыш подошёл к кострищу и стеклянным взглядом посмотрел в лицо Эни. Постояв так около минуты, он наклонился и поцеловал её в лоб. По его губам я понял, что он прошептал: «До встречи».
Затем он поднял взгляд и направил его на привязанного Падре.
— Я хочу, чтобы он был в сознании, — прошипел перевёртыш.
— Наши желания совпадают, — кивнул я и дал знак Чих.
Вскоре Падре открыл глаза и злобно оскалился, осмотревшись по сторонам. Тут же все почувствовали, как по их сознаниям проскользнули щупальца чужой воли. Вот только у контролёра ничего не получилось. Аска успешно блокировала любые его попытки взять под контроль хоть кого-нибудь.
Однако стоит отдать этому подонку должное. Он не стал молить, что-то требовать или увещевать. Он даже не угрожал. Пробежавшись взглядом по собравшимся, он, наконец, остановился сначала на Аске, а затем на мне.
— Ну что ж. Поздравляю, — будто выдавливая из себя, прошипел он. — Вы победили. Но вот что я вам скажу. Жаждущая этого… А-а-а-а!!!
На середине его речи Варгал бросил факел ему под ноги, и магическое пламя тут же охватило фигуру контролёра, распространяясь по всему кострищу.
— Ты недостоин последнего слова, — сплюнул Варгал, сурово глядя на то, как мучается убийца Эни и ещё нескольких проклятых.
Тот дёргался, не в силах вырваться, и его крик озарял вечернее спокойствие вокруг. Краем глаза я заметил зелёное свечение на руках Аски и спросил:
— Что ты делаешь?
— Не даю ему умереть от болевого шока. А ещё восстанавливаю сжигаемые болевые рецепторы.
Я лишь кивнул в ответ. Это было каплей в море по сравнению с тем, что ждёт эту мразь в Преисподней. Но люди должны насладиться своей местью сполна.
Пламя сверкало, разгоняя наступившую темноту, и все смотрели на него молча. Каждый думал о своём. Кто-то впитывал предсмертную агонию злейшего врага. Кто-то прощался с покинувшими нас друзьями. Но почему-то я был уверен, что ни один из здесь присутствующих ни о чём не жалел. Ни о пройденном пути, ни о том, что стоял сейчас здесь. И каждый знал, что рано или поздно, он займёт своё место на костре. Но каждый принимал свою судьбу и был к ней готов.
От размышлений меня отвлёк Синт неожиданным вопросом:
— Может всё-таки снять эту иллюзию?
— Ты о чём? — не понял я.
— Я про неё, — он кивнул в сторону статуи, рядом с которой горел погребальный костёр.
— А что с ней?
— На ней висит иллюзия, которая изменяет лицо женщины на то, что будет больше всего по душе смотрящему. Я сам только сегодня заметил.
Я согласился с тем, что не место здесь каким-то посторонним иллюзиям. Поэтому Синт немного напрягся, и лицо статуи внезапно поплыло в пространстве.