Апостол
Шрифт:
[Божественная воля] сработала на них должным образом, и они выполнили мой приказ. Дознавателя же я схватил за шкирку и бросил животом на стол. Немного подумав, я вздохнул:
— Эх. Не люблю нарушать обещания, но на этот раз обойдёмся без проникновения.
Я просто начал смачно лупить его по мягкому месту, левой рукой, навалившись ему на спину и не позволяя вырваться.
Даже когда я отпустил дознавателя, он не смел разогнуться, а лишь издавал звучные стоны.
— Кажется, ему понравилось, — бросил я в тот угол,
Сломав браслеты наручников, я приоткрыл дверь и на прощание применил [Божественную волю]:
— Вы двое! Ещё по десять ударов! Выполнять!
Как ни странно, полицейские в форме вытянулись по стойке смирно и кивнули в знак согласия. Но наблюдать за представлением я уже не стал. А вместо этого прошмыгнул в коридор.
Я уже собирался покинуть здание. Но выйдя из допросной, я лишь хищно улыбнулся. По лестнице спускались пятеро. Какой-то седой полноватый мужчина в форме, расшитой более представительными знаками различия, чем остальные полицейские, каких я видел. А рядом с ним с перебинтованной рукой размахивал конечностями «кепка» что-то втолковывая, очевидно, своему дяде. Позади же шли трое его подельников.
Увидев меня, вся процессия остановилась и замерла, широко раскрыв глаза. Вся, кроме начальника этой богадельни.
Он прикрикнул куда-то в сторону, мол, почему это я разгуливаю тут как у себя дома, после чего меня тут же попытались скрутить подбежавшие служители закона и порядка.
Я не стал заниматься членовредительством, а просто раздал им свежих лещей к пиву, отправив немного отдохнуть. После этого я снова оскалился и направился в сторону лестницы, где стояли интересующие меня лица.
Лица эти уже выражали самую настоящую панику, поэтому спешно бросились наутёк туда, откуда пришли.
Я бы мог применить [Божественную волю], но не стал. Эта игра начала меня даже забавлять. Когда ещё доведётся посмотреть на то, как, тяжело пыхтя, от тебя драпает целый начальник отдела полиции?
Он кричал и звал на помощь, но выходящие из кабинетов его подчинённые далеко не сразу понимали, что вообще происходит. Поэтому тут же получали и свои порции чапалаховой каши, отлетая обратно.
Наконец, я подошёл к кабинету, где секундой ранее скрылась вся нужная мне компания. Дверь захлопнулась прямо перед моим носом, а замок двери щёлкнул, как бы заявляя: «Ты не пройдёшь!» Конечно же, я с этим был не согласен. Я просто дёрнул дверь на себя, вырывая дверной косяк, и вошёл внутрь.
— В который раз я жалею, что проявил милосердие, — вздохнул я, глядя на наставленное в мою сторону дуло пистолета.
Начальник полиции наконец-то вспомнил, что у него есть яйца, а ещё табельное оружие в сейфе.
Стоило мне сделать два шага по направлению к людям, как прогремел выстрел, и пуля угодила мне прямо в грудь. Но она не пробила даже [Подкожную броню]. Я упёр руки в бока и посмотрел в глаза офицеру.
Глядя ему в глаза, я проговорил:
— Попробуй ещё. Но учти, что за каждый выстрел я нанесу тебе один перелом.
— Я шеф полиции! Ты не посмеешь! — едва ли не прокричал мужчина.
Я в ответ лишь ухмыльнулся:
— Уверен?
Когда я сделал шаг вперёд, в меня снова угодила пуля. Затем ещё одна. И ещё одна. И так могло продолжаться долго, потому что в руках у него был глок. А насколько я знаю, там больше десятка патронов уж точно. Семнадцать, если я ничего не путаю.
Поэтому я схватил дуло пистолета и вырвал его из чужих рук.
— Ты уверен, что у тебя хватит костей? — спросил я. — Может, остановимся на этих шести?
Тем временем «кепка» упал на колени и взмолил:
— Не убивай! Прошу!
— Убивать? — вскинул я брови и заговорил, уже не контролируя оракул. — Я не буду вас убивать. Смерть — это привилегия. К тому же убить вас сейчас, это значит не оставить вам шанса на искупление. Вы будете жить и молиться о прощении своих грехов. Начнём с тебя.
Я схватил полицейского за руки и сломал ему кисть приговаривая:
— Один.
Затем последовал локоть, со словами:
— Это два.
Затем был второй локоть, ключица, левое колено и правая бедренная кость. Суставы я дробил качественно. Если какой-то хирург после этого соберёт такую мозаику, то ему надо будет выдать очень хорошую премию.
— А теперь вы, — перевёл я взгляд на сжавшихся в углу мамкиных гангстеров.
Сначала я вслух рассуждал о том, чтобы сломать им колени, дабы они больше не смогли бегать жаловаться влиятельным родственникам, а сами научились отвечать за свои поступки. Но всё же изменил решение, придя к выводу, что лучше сломать им локти. Ведь на коленях им ещё надо стоять, замаливая грехи.
Один из них попробовал было рвануть к двери, но был перехвачен подсечкой и дополнительно заработал ещё и перелом голени.
На другом ганстеришке висела массивная золотая цепочка с не менее массивным крестом, на которые я не обратил внимания при первой встрече.
Я взялся за этот крест и выдал мысль вслух:
— Я никогда не мог понять, как может сочетаться набожность с криминалом. Может, ты мне объяснишь?
— Ну… Я же крещёный.
Я вздохнул и закатил глаза:
— Ну да. Логично.