Аполлон-13

Лоувелл Джим

– Слушаю, Хьюстон, - откликнулся Лоувелл.

– Приступайте к включению «Одиссея».

В кабине «Водолея» Лоувелл посмотрел на Суиджерта и указал ему на туннель. В отличие от записи инструкции включения четырнадцать часов назад, ее исполнение было нетрудным делом, требуя всего полчаса работы пилота командного модуля.

Как только первый щелчок выключателя пустил импульс питания в промерзшие провода, Лоувелл приготовился к жуткому треску и шипению, означающему, что конденсат попал на незащищенный выключатель или соединение и что

короткое замыкание снова вырубит корабль. Такой звук он впервые услышал над Японским морем и страстно надеялся, что больше никогда не услышит. Но включение продолжалось, и прошла первая, вторая, третья секунда после того, как Суиджерт повернул первый выключатель, а экипаж слышал лишь обнадеживающее гудение и журчание, что свидетельствовало о возвращении корабля к жизни.

Тут произошла еще одна неприятность. Но не в космическом корабле, а на терминале Джона Аарона. Как посчитал Аарон, корабль может позволить себе не больше 43 ампер мощности, если собирается выдержать все два часа входа в атмосферу. Но, согласившись на включение телеметрии во время спора в комнате 210, он, на самом деле, не знал, уложится ли он в рамки энергопотребления до полного включения командного модуля и поступления данных с корабля. Если произойдет превышение 43-амперного уровня даже на короткое время, оставалась реальная опасность, что батареи истощатся еще до падения в океан.

Когда Лоувелл послал Суиджерта в «Одиссей», Аарон, Либергот, Думис и Бертон в ожидании склонились над терминалом ЭЛЕКТРИКИ. Никаких данных не поступало с корабля в течение двадцати минут. Наконец, Лоувелл доложил на Землю, что повернут последний переключатель, включая и переключатели телеметрии. Экран ЭЛЕКТРИКИ начал медленно возвращаться к жизни. Когда появились показатели электрической мощности, четверо операторов ЭЛЕКТРИКИ отскочили, как ошпаренные. На экране было 45 ампер.

– Вот дерьмо, - выдал Аарон, - Откуда взялись эти проклятые 2 ампера!

– У меня нет идей, - сказал Либергот.

– Будь я проклят, если знаю, - поддакнул Бертон.

– Так, все согласны, что нечистая сила здесь не причем. Мы истратим половину запасов!
– и Аарон вызвал свою команду поддержки, - Электронщики, это ЭЛЕКТРИКА.

– Слушаю, ЭЛЕКТРИКА, - послышался ответ.

– Мы тратим лишние 2 ампера,

– Я вижу это, ЭЛЕКТРИКА.

– Просмотрите процедуру и найдите, что не выключено.

– Принято.

Аарон выключил связь и наклонился вправо к терминалу систем ориентации и навигации:

– У вас ничего не включено лишнего?

– Нет, насколько я вижу, Аарон.

– Ну, поищите. У нас перерасход 2 ампера.

Пока Аарон разговаривал с ОРИЕНТАЦИЕЙ, Либергот, Думис и Бертон разбежались по первым трем рядам, чтобы посмотреть, не оставили ли включенным лишнее оборудование остальные операторы. Раньше всех на внутреннюю связь вышла команда поддержки Аарона.

– ЭЛЕКТРИКА, - сказал оператор.

– Слушаю.

– Мы нашли. Это «Би-МАГи», дублирующие

гироскопы. Скажи ОРИЕНТАЦИИ, чтобы экипаж их выключил.

Аарон мгновенно наклонился налево к ОРИЕНТАЦИИ:

– Проверьте «Би-МАГи». Они включены?

Офицер по системам ориентации и навигации посмотрел на экран и тяжело опустился.

– О, ужас, - простонал он.

– ПОЛЕТ-КОНТРОЛЬ, это ЭЛЕКТРИКА, - быстро вызвал Аарон, - Скажите КЭПКОМу, чтобы приказал экипажу выключить дублирующие гироскопы.

Джо Кервин передал на «Одиссей» сообщение Аарона. Суиджерт повернул соответствующий переключатель, и показатель потребляемой мощности на экране ЭЛЕКТРИКИ вернулся к 43 амперам. Но, как и сказал Аарон, пропали несколько драгоценных ампер «Одиссея».

Когда, наконец, процедура включения питания, хотя и не без проблем, была завершена, лунный модуль «Водолей» стал лишним. В 140 часов 52 минуты полетного времени - меньше чем за два часа до посадки - «Аполлон-13» находился на расстоянии 16 тысяч миль от верхней границы облаков и приближался со скоростью более 10 тысяч миль в час. Земля больше не была далеким диском, окруженным космосом и звездами, а стала безбрежной голубой массой, надвигающейся спереди, простираясь во все стороны треугольных окон ЛЭМа.

Вглядываясь в эту панораму через свой иллюминатор, Лоувелл сказал:

– Фреддо, настало время покинуть этот корабль.

Из-за спины Фред не проронил ни слова.

– Фреддо?

Повернув лицо к своему товарищу, Лоувелл остолбенел. Упершись в переборку, Хэйз выглядел еще более бледным и серым, чем за весь полет. Закрыв глаза и плотно обхватив грудь руками, он сильно дрожал от холода.

– Фред!
– более тревожно, чем хотел, позвал его Лоувелл.

– Оставь, - неубедительно отмахнулся он, - Оставь. Мне хорошо.

– Да, - сказал Лоувелл, подплывая к нему, - Ты выглядишь просто ужасно. Продержишься еще пару часов?

– Я продержусь столько, сколько нужно.

– Два часа - это все, что от тебя требуется. Потом мы опустимся в южную часть Тихого океана, откроем люк, а снаружи будет тридцать градусов.

– Тридцать градусов, - мечтательно повторил Хэйз и снова начал дрожать.

– Парень, - пробормотал Лоувелл, - ты в беде.

Обойдя Хэйза сзади, командир его крепко обнял, чтобы поделиться своим теплом. Сначала ничего не произошло, но постепенно дрожь утихла.

– Фред, почему бы тебе не подняться наверх и не помочь Джеку, - предложил Лоувелл, - А я здесь закончу.

Хэйз кивнул и приготовился к прыжку в туннель. Но перед этим он остановился и окинул кабину «Водолея» долгим взглядом. Он импульсивно вернулся на свое место. На стене была натянута большая сетка, предназначенная для удержания разных предметов от попадания за приборную панель. Он схватил сетку и резко потянул. Она оторвалась с характерным звуком.

– Сувенир, - пожав плечами, сказал он, скомкал ее, положил в карман и удалился через туннель.