Апокриф

Гончаров Владимир Константинович

Сначала Варбоди поразило название диссертации «Технико-экономическое обоснование необходимости широкого внедрения открытого способа добычи железной руды и углей в бассейнах Кривой Горы и Рудного Пояса». Это было название его собственной работы, которую он практически закончил, но так и не успел опубликовать из-за того, что подвергся травле как «противленец» и был вынужден отправиться в добровольное изгнание на Нефтяные Острова.

Собственно, пропаганда инженером Варбоди именно этого способа добычи и стала

одним из главных пунктов обвинений во вредительстве и саботаже в его адрес.

Читая реферат, дававший достаточно ясное представление о структуре, основных идеях, системе аргументации и фактическом материале, содержавшихся в диссертации, инженер прямо-таки наливался бешенством, так как по мере чтения отпадали последние сомнения в том, что это его собственная — Варбоди, работа, которую у него бессовестно и совершенно нагло украли.

Дочитав до точки, он так грохнул кулаком по столу, что мадам Варбоди, пребывавшая в этот момент на кухне, чуть что не бегом поднялась на второй ярус их унифицированного жилища в кабинет мужа узнать, что случилось.

— Что-нибудь разбилось, Варбоди?

— Сволочи!!! — заорал инженер и шваркнул журналом об пол прямо перед опешившей женой, которая, испугано отпрянув, замерла у дверного косяка, приложив руку к груди.

— Что… кто… почему… — растеряно залепетала она.

Варбоди, не ответив, встал из кресла, злобно поддал носком тапки несчастный журнал, так, что и журнал, и тапка просвистели в дверной проем, едва не задев перепуганную госпожу Варбоди. Затем, отстранив с дороги жену, босой на одну ногу он потопал вниз по лестнице.

Постояв с минуту на месте, госпожа Варбоди подняла тапочку и тихо пошла вслед за мужем…

Она нашла его в гостиной, где он сидел в напряженной позе на диване, что-то сосредоточено высматривая в пространстве перед собой и, по-видимому, ничего не замечая вокруг. На низком столике перед ним стояла бутылка водки, в руке, опирающейся на колено, инженер сжимал уже пустой стакан.

Госпожа Варбоди тихонько присела у дивана и, оторвав босую ногу мужа от пола вставила ее в тапочку.

Тут инженер заметил супругу. Он молча поймал ее за руку и усадил рядом с собой на диван. Налил себе еще немного водки (на донышко). Выпил. Посмотрел на стакан. Для чего-то приподнял со стола за горлышко и посмотрел на бутылку.

— Чего-то не пойму… Водка какая-то… Выдохлась что ли?

— Что произошло?

— Извини. Сорвался. Понимаешь, мою работу… ну, ту по карьерам… Помнишь? Ту, которую мне не удалось напечатать… ну, тогда… Меня еще, помнишь, за саму идею только еще полоскали в этой газетенке паршивой… Мол, я губитель природы, убийца шахтеров… и все такое… Да? Ну, так вот теперь какая-то сволочь из министерства… Да что я! Какая-то! Вице-министр, собственной персоной… представил мою, понимаешь!? мою!!! работу в качестве его, понимаешь!?

его!!! диссертации!

— А ты ничего не путаешь?

— Слушай, у тебя какая книга любимая?

— А это-то здесь при чем?

— Нет, какая, все-таки?

— Ну, «Пламя над бездной», например.

— Это чье?

— Заготы Видер.

— A-а! Ну, вот если я тебе перескажу достаточно подробно сюжет этого самого «Пламени», назову всех действующих лиц и скажу, что сочинила все это не Загота твоя любимая, а вицеминистр недр и добычи? Это как тебе?

— А откуда он мог взять твою работу? Ведь ты ее не публиковал…

— Вот и я думаю — откуда? Понимаешь, я ее еще пошлифовать собирался, но два экземпляра в машинописном варианте у меня было. Один и сейчас у меня. А вот второй я отдал за неделю до того как вся эта петрушка с КРАДом началась, моему заместителю… Помнишь, Тамми Кааси? Он должен был ехать в столицу в командировку, и я его попросил захватить с собой один из экземпляров, чтобы дать посмотреть академику Токку — учителю моему, я тебе сто раз рассказывал… Тоже, между прочим, «противленцем» оказался. Умер он три года назад. Вроде от старости, но я так полагаю — от недоумения.

— Ну. Ну?

— Что, ну? Ведь я так и не знаю, дошла ли моя работа до Токка! Не до того мне стало. А, Кааси, если помнишь, когда из командировки вернулся, — он же здороваться с нами перестал. Мало того, он еще, до сих пор помню, бред какого-то щелкопера по моему адресу «экспертным комментарием» снабжал. Для убедительности…

— Ты что-нибудь намерен делать?

— Уж так я этого не оставлю! Будь уверена!

* * *

В кабинете директора «Рудного бассейна Кривая Гора» запиликал зуммер внутренней связи.

— Господин директор! Междугородный звонок. Вызывают Нефтяные Острова, некто Варбоди. Соединять?

— Варбоди!? Соедините.

— Соединяю… — щелчок в трубке.

— Господин директор! Инженер Варбоди беспокоит вас, если еще помните такого.

— Ну, как же, как же… А что так официально? Мы же вроде на ты были?

— Да, как сказать, я же не знаю твоих обстоятельств, может, тебе и говорить со мной не очень-то удобно…

— Да нет. Все, вроде бы быльем поросло. Я же говорил тебе тогда, помнишь, что переждать надо. Вот оно так и получилось.

А сейчас, вообще не до того. Война. У нас здесь довольно близко.

И бомбежка уже была. Носимся как ошпаренные тараканы. Ты уж извини, много времени тебе уделить не смогу. Да и ты, ведь, наверное, не просто так… По делу?

— Да, по делу. Слушай, Тамми Кааси работает еще? Он, вроде, мое место тогда занял?

— Да нет. Уж два года, как не работает. Он последнее время, я слышал, референтом у нашего вице-министра был.

— Ага! Что-то в этом роде я и подозревал…