Апокриф
Шрифт:
— Называй, как хочешь, отец, но то, что головы им поотрывать нужно, — это совершенно ясно.
— И опять, дочка, ты не права! Скажем, попу голову оторвать или там, просто, по ней хорошенько стукнуть, можно. Чтобы впредь не лез, куда не надо. А вот мальчишку этого гораздо полезнее к нашему делу приспособить. Ты об этом не думала? Нет? Плохо! Опять же напоминаю, что ты политикой собираешься заниматься. А политика — это сплошные комбинации и альянсы. «Нравится», «не нравится» — это там никому не нужно. Только полезно или вредно…
— Слушай, отец! Ты мне, что, до утра будешь нотации читать? К чему ты это все говоришь? — с неутихающим раздражением огрызнулась Диадарио.
—
Гваар действительно все понял. Он давно научился определять настоящую волю своего босса по тем, часто двусмысленным вешкам, которыми папаша Дрио обозначал для своих подчиненных желательный для него ход развития событий. И чем дальше за гранью закона стояли эти знаки, тем меньше конкретных указаний было в словах старой сволочи. Очень внимательно следил папаша Дрио за тем, чтобы его речи никаким образом нельзя было подшить к какому-нибудь уголовному делу. Не царское это дело — нести судебную ответственность. На это есть исполнители. Им за это, собственно, немалые деньги платят. И за понятливость, и за молчание, и за риск.
Каких бы словес ни плел отец для своей дочки насчет «справедливости и назидания», Гваар слишком хорошо знал и даже чувствовал своего босса, чтобы впасть по этому поводу в заблуждение. Нет, что касается священника, то здесь, действительно, пахло примитивной местью. Папаша Дрио относился к той категории богатых и успешных людей, которые искренно полагают, что Высшей Сущностью человечество разделено на две основные группы: меньшую, представителям которой (видимо, по рождению) можно все, и большую — составленную из тех, кому (также, наверное, природой) назначено существовать в рамках разных писанных и неписанных правил. И вот, когда некоторые непонятливые представители этой изначально подчиненной части людского стада по глупости, по гордыне, по зависти или какой иной неведомой причине нарушают границы своей резервации и перебегают дорогу папашам Дрио, они, папаши, приходят в справедливое бешенство и начинают яростно топтать обнаглевшую мелочь.
По результатам состоявшегося совещания Гваар посчитал, что босс, хотя и с непременным камуфляжем, поставил перед ним две задачи. Первую — отловить мальца и заставить его работать на Диадарио; вторую — дать по башке Хаардику Фантесу, чтобы навсегда отбить у него охоту переделывать и без того уютный мир, одновременно удовлетворив чувство праведного гнева папаши Дрио и его дочери, обиженных ретивым священником. Оба задания не представлялись в организационном смысле сколь-либо сложными, а реализация их должна была полностью снять проблему новых посягательств на благополучие хозяйского бизнеса.
В отношении священника существовал великий соблазн дать ему совершенно определенно понять — за какие грехи и перед кем — на него обрушивается возмездие. И не только ему, а также всем прочим лишний раз напомнить, что владения папаши Дрио священны и неприкосновенны. Однако при такой транспарентности действа, совершенно непременно пришлось бы иметь дело с легавыми. Гваару было хорошо известно, что акции физического воздействия в отношении мало-мальски публичных людей вызывают повышенное общественное внимание, что заставляет полицейскую машину работать
Гваар обдумал и вариант полного увода будущего уголовного дела в совсем иную сторону. Например, религиозный фанатизм — хорошая тема. Отделали, скажем, попа, иноверцы… Но тут тоже есть риск нарваться на серьезные неприятности. Межконфессиональные отношения «краснокаменных» и «белокаменных» — давняя и болезненная история. Это даже было поводом к последней большой войне… И епископа своего можно под удар подставить… Вот, если бы Фантес был «белокаменным» попом, — тогда другое дело! Хотя, нет! Все равно — нет! Бывшие коллеги из ФБГБ точно начнут землю рыть, если почуют признаки религиозной разборки. Слишком остро. А если начнут по-настоящему рыть, то точно выйдут на истинную причину заказа. Не годится!
В конце-концов, Гваар остановился на самом простом варианте: обычное нападение на улице. Хулиганы… Нет! Наркоманы в поиске денег на дозу… Точно! Наркоманы! Нанять таких, кстати, именно за деньги для покупки зелья не составит никакого труда. Легавые их, конечно, быстро отловят, в ближайшем притоне… «Наркаши», понятное дело, моментально расколются и поведают, что некто, удостоверения личности им не предъявлявший, заказал отделать попа, за… что? А! За то, что тот с его женой гуляет! Глупая, конечно, версия, но — в самый раз! Когда дело начнет крутиться, нитка на этом таинственном заказчике сразу и оборвется. А иных версий, в том числе и по милости журналюг будет — вагон! Там и религиозный фанатизм объявится, и бытовые мотивы, и, между прочим, месть папаши Дрио… А это как раз то, что нужно. По-настоящему зацепить босса нельзя, а информация на уровне слухов и домыслов воспринимается обывателем, зачастую, лучше официальных коммюнике…
Ну, а мальчишка? Мальчишку папаша Дрио пока что приглашает к себе…
Глава 10. Цена
Гваар застал хозяина и его дочь в зимнем саду особняка, где папаша Дрио любил проводить большую часть дней в холодное время года, если не был в отъезде.
Приятно булькала вода искусственных ручьев; в расположенных ступенями прудиках показывали в грациозных поворотах свои золотые спины какие-то прирученные селедки, а в развешенных по ветвям деревьев клетках бестолково метались и временами (с тоски что ли?) начинали выдавать удивительно прекрасные трели ярко раскрашенные пернатые сидельцы. Птиц можно было бы запустить в относительно свободный полет — зимний сад представлял из себя весьма внушительное своими объемами помещение, — но тогда благолепие, абсолютная чистота и порядок, царившие в любимом уголке семейства, были бы осквернены неуместными следами жизнедеятельности певчих созданий, не говоря уже о совершенно определенном риске для хозяев быть обгаженными в любой, в том числе, самый неподходящий момент.
На низком столе, стоявшем в полукружье удобных, великолепного дизайна кресел, лежало несколько городских и кантональных новостных изданий. Два кресла были заняты хозяевами. Гваар, поздоровавшись, без дополнительного приглашения уселся на одно из свободных мест (его положение в доме позволяло подобную вольность).
— Скоро, скоро! — то ли одобрительно, то ли иронично произнес папаша Дрио, указав подбородком в сторону газет, и добавил, — Но не слишком резко? Я как бы…
— Нормально! — перебила его Диадарио. — Вполне соотносимо с причиненными убытками.