Апокриф
Шрифт:
Конечно же, он согласился. При записи в студии он только прибавил в нескольких ударных местах в составленный муниципалитетом текст обращения-предостережения свое любимое «поверьте»: «Поверьте, это очень опасно!.. Поверьте, прежде чем выйти на лед, необходимо убедиться… Поверьте, в этом случае выходить на лед нельзя…» Все время, пока на водоемах Ялагила держался лед, обращение два раза в день, утром и вечером, повторялось в блоках городских новостей.
Кроме того, в городе как обычно была создана небольшая пропагандистская группа из чинов полиции и пожарной охраны, которая выезжала в гимназии и лицеи
А к концу зимы он сделался и городской знаменитостью, потому что статистика происшествий в том сезоне приятно ошеломила всех.
Конечно, же нашлись чудаки, которые все-таки провалились под лед, но таких было всего семь, а утонул только один!
Глава 3. Эврика!
Реклама, как известно — двигатель торговли. Однако, не так-то легко убедить бестолкового потребителя, что предлагаемый ему новый стиральный порошок с запахом чего-то там такого на семьдесят процентов эффективнее «обычного», а туалетная бумага от данного производителя — до пяти раз мягче прежней, а моторное масло от «НВШ» продлит жизнь двигателю автомобиля до начала следующей геологической эпохи…
Первым, кому пришло в голову воспользоваться даром Острихся в своих целях, оказался торговец. Торговец мороженым.
Впрочем, господин Тупсар не был просто продавцом чужой продукции, он пытался продвигать на рынок свою. А дело это весьма трудное, если приходится соперничать с крупными фирмами, можно сказать, со сливочно-молочными империями. Посмотришь на первый попавшийся холодильный прилавок: там названий и сортов мороженого — туча, а стоит за всем этим какой-нибудь один концерн. Вот и поконкурируй с ним! Крупное производство — цены, понятное дело, ниже, а на рекламу денег, как грязи. Постеры на стенах, огромные красочные щиты у дорог, ролики на телевидении в прайм-тайм… Что может помочь мелкому производителю? Чудо?
Свой скромный автомобиль господин Тупсар припарковал напротив входа в гимназию.
В Ялагиле весна была в разгаре и даже вроде бы начинала переходить в лето: небо ясное, ветер теплый, листва молодая. Самое время увеличивать выпуск мороженого, если удастся обеспечить сбыт, разумеется.
Господин Тупсар покинул уютный, но душный салон машины и расположился тут же, стоя в свободной позе: ноги скрещены, одна рука в кармане брюк, локоть другой — опирается на крышу авто, а кисть расслабленно свисает вдоль стекла.
С грохотом распахнулась дверь гимназии, и из нее вышибло восторженно орущую ватагу школяров, наверное, четвертой или пятой ступени. Подобно стае рыб, они шарахнулись в одну сторону, тут же — в другую, провернулись вихрем вокруг какой-то невидимой оси, не забывая при этом лупить друг-друга портфелями и ранцами, а затем с нечленораздельными воплями устремились
Ребята! Ребята! — воззвал к пролетающей стае сорванцов господин Тупсар и даже попытался заступить им дорогу, выйдя на середину тротуара с расставленными руками. — Ну, хоть кто-нибудь! Постойте!
Почти вся мелкая рыбешка, проворно уклоняясь от неумелого ловца, лихо просвистела, можно сказать, между пальцами у господина Тупсара. Только одного, сосредоточенно пыхтящего самым последним, толстоватого и поэтому не слишком юркого шалуна удалось зацепить за длинный ремень школьной сумки, которая неудобно висела у него на плече и нещадно била пацана под коленку, мешая ему бежать.
— Ну-у-у! Чив-о-о-о?! — немедленно заныл отловленный.
— Одну минутку, молодой человек! Пожалуйста! — просительно обратился к нему господин Тупсар. — Ты Острихса Глэдди знаешь?
— Ну… — невразумительным междометьем откликнулся мальчишка.
— «Ну» — означает — знаешь? — продолжал допытываться Тупсар.
— Ну! — вновь ответил пострел и, удивляясь непонятливости допросчика, на всякий случай утвердительно кивнул.
— А показать мне его сможешь? — выставил новую задачу соискатель звания короля мороженщиков.
— Не-е-е! — немедленно запел неуклюжий школяр, натягивая ремень за который его удерживали на месте. — Мне некогда! Это старшаки! Их еще минут тридцать ждать надо! Пустите, дяденька!
— А рикстинг заработать хочешь? — перешел на деловой тон господин Тупсар.
На рикстинг пацан среагировал мгновенно и перестал рваться с привязи. Он шмыгнул носом, оценил внешний вид просителя, его автомашину и, с учетом все привходящих обстоятельств, выдвинул встречное предложение:
— Три!
— Что, три? — на всякий случай переспросил господин Тупсар, уже оценивший деловую хватку представителя подрастающего поколения.
— Три рикстинга, дяденька! Целых полчаса ждать, а может, и больше… А мне уроки надо делать! — пояснил свои претензии юный контрагент.
«Так я тебе и поверил, паршивец! Уроки!» — одобрительно подумал про себя господин Тупсар и предложил вымогателю полтора рикстинга. В конце-концов, стороны, каждая удовлетворенная собственной стойкостью, сошлись на рикстинге с тремя четвертаками.
После завершения переговоров мальчишка уже никуда не спешил и, выбив себе четвертак в задаток, охотно удовлетворял, в меру обладания сведениями, любопытство своего нанимателя.
По словам юного информатора Острихс Глэдди был «старшак как старшак, ничего особенного», однако «у своих он, вроде, в авторитете», и еще «Бульдозер с компанией его не трогают, а наоборот…» (что «наоборот» молодой человек не пояснил), а, кроме того, «педели его за что-то шибко уважают».
— А так, — подытожил школяр свой вариант аналитического портрета Острихса, — чел, как чел!
— Хм-м-м… — промычал господин Тупсар.
Его начали одолевать сомнения по поводу разумности замысленного им дела. «Впрочем, что это я? — оборвал он сам себя, — с каких это пор мнение какого-то младенца стало иметь для меня значение?»
— А вот он по радио даже выступал и по телевизору его показывали, знаешь? Это же не каждому школьнику доверят! — все-таки подкинул господин Тупсар тему своему малолетнему собеседнику.