Апокалипсис every day
Шрифт:
— Между пятой и шестой промежуток небольшой, — сказал полковник, разливая.
— Кажется, кто-то говорил то же самое по поводу первой и второй?
— Да у нас вообще между первой и пятнадцатой не принято останавливаться.
Фридрих посмотрел с подозрением. Полковник не то мило шутил, не то…
Уловив его взгляд, господин Мороз широко улыбнулся.
— Ваше здоровье!
На всякий случай Фридрих приналёг на закуску. Говорят, помогает.
По совместному молчаливому согласию решили сделать перерыв. Полковник
— А где майор? — спросил с любопытством. — Его не будет сегодня?
— С майором мы уже отмечали немного вчера на работе, да и потом отметим, не в первый раз. А вот когда я ещё с вами посижу, господин Ингер. Говорят, вы скоро нас покидаете?
— Да, скоро полгода, как я здесь. Кончается командировка, по-русски говоря.
— Ну, — широко развёл руками полковник, — Угощаем, чем можем. Разносолов всяких вы и дома поедите, если захочется, у вас поди, там всякого такого разного больше, чем у нас. Мы если и можем чем поразить, так это чем-то необычным. Самовар на свежем воздухе.
— Или шашлыки из человечинки, — не подумав, ляпнул захмелевший Фридрих.
И тут же осёкся, прикусил язык. Но было уже поздно. Старого служаку провести трудно. Взгляд его, брошенный в сторону гостя, красноречиво говорил об этом.
— Что, приходилось пробовать? — якобы небрежно спросил господин Мороз.
— Так и угостить могу, — махнув на всё, сказал Фридрих. И добавил:
— Только при условии, что за этим не последует никаких санкций.
— Если без криминала, — не последует, — твёрдо пообещал полковник.
— И будьте без формы, пожалуйста.
— Само собой, само собой, — засмеялся полковник. — И когда?
— Встретиться надо, обговорить. Как будет свежее мясо, подходящее, в смысле.
— В одном из моргов?
— Разумеется, — ответил Фридрих. — Где же ещё?
Полковник вздохнул.
— В наши дни ни о чём нельзя сказать наверняка… Мало ли?
— Обижаешь, начальник, — твёрдо ответил Фридрих. — Я, конечно, немец, но не душегуб.
Полковник посмеялся.
И они вернулись к столу.
— У вас красивая жена, господин Мороз, — говорил Фридрих, закусывая балыком.
— Ох, сейчас разревнуюсь! — смеялся полковник.
— Нет, правда. Я бывал во многих странах. И нигде не видел таких красивых женщин. Я имею в виду, на улицах. В большом количестве. В Америке есть красавицы. Но все они, или почти все, собраны в Голливуде. На улице или толстухи, или рожа кирпичом.
— А как в Германии?
— В Германии не может быть некрасивых женщин, — по определению. Или Брунгильда, или Лорелея. Не трогайте Германию, господин Мороз!
— Конечно, конечно, — смеялся полковник, — Мы же не под Москвой! Тут я бессилен!
Фридрих погрозил ему пальцем.
— Так в чём же дело, я
— Просто такая порода, — улыбался полковник. — Но это хорошая тема для разговора. Вот, тоже, спрашивает генерал поручика Ржевского: «Поручик, о чём вы думаете, глядя на эту саблю?» «О женщинах, ваше высокоблагородие!» «Почему, поручик?» «А я о них всегда думаю!»
И они, смеясь, начали говорить о женщинах. А что? Очень мужской разговор!
44
Когда Фридрих подошёл к железной двери своего подъезда, сзади к нему обратились на родном языке.
— Немец — это вы?
Фридрих обернулся. Прилично одетый человек в тёмных очках смотрел на него, и от всей его фигуры веяло напряжением, усталостью и опасностью.
— Да, я немец. Из Германии. Из Баварии.
— Я прошу вашей помощи.
Сложенные и убранные в карман тёмные очки скрывали за собой воспалённые, полубезумные глаза, глаза загнанного оленя.
Фридрих вспомнил себя, господина Деница из гостиницы «Центральная», усмехнулся покровительственно этому воспоминанию. Кивнул, приглашая заходить.
— Мне очень нужно как можно скорее вернуться в Германию.
— Что мешает?
— Русские спецслужбы. Они наняли меня как специалиста по настройке специального электронного оборудования. А здесь я слишком много узнал. В том числе и то, что когда во мне перестанут испытывать нужду, я умру.
— И вы решили сбежать?
— Да. Без денег. Без документов — их у меня отобрали сразу же по приезде. Меня возили в специальной машине. Здесь я искал хоть одного немца. В гостинице «Центральная» мне сказали про вас и дали ваш адрес. Вы — моя последняя надежда. Если вы мне не поможете, меня убьют.
Фридрих протяжно вздохнул.
— В этом мире живут умные, те, кто убивает ради денег. Глупые, которые помогают другим бесплатно. И дураки, сующие нос в чужие неприятности. Полгода назад я послал бы вас в полицию. А сейчас я просто глупый дурак. Вам чуточку повезло.
Виталий приехал, когда господин Аксель Лессинг принял ванну и поел. Впервые за три дня. Водка не в счёт.
— Спецслужбы?!.. — Виталий почесал в затылке. — Это серьёзно.
— Подумай. Он твой коллега — тоже пытается выжить.
— Польщён вашим доверием, товарищи немцы, но дело почти безнадёжное. Без документов, без денег…
Фридрих вздохнул и сказал:
— Ладно. Деньги — будут.
— Уже легче. Если деньги есть, будут и документы… Самолёт и поезд отпадают, билеты именные. По паспорту. Остаётся автостоп. Ждать и ловить тебя будут и они, и менты. На западном направлении перекрыто будет всё. Давай-ка ты двигай на восточное. Дальше, но надёжнее. На перекладных — до Владивостока. А там заходишь в порт, спрашиваешь какого-нибудь капитана — моряка — и в Японию. На судне каком, на рыбачке, ну, сам сообразишь, если жить захочешь.