Апокалипсис every day
Шрифт:
На стене слева от входа имел место быть флаг Третьего рейха, копия скатерти на столе с троими молча встречающими, следом, ближе к двери, шло большое, на всю высоту стены, изображение какой-то дополненной свастики. Сразу и не узнаешь.
На середине противоположной стены, сверху донизу, составленный из отдельных кусков, пребывал фотопортрет некоего усатого господина в японской одежде для занятий каратэ. Господин стоял в решительной стойке, выставив вперёд, в сторону зрителей, внушительный кулак. По обе стороны от центрального изображения имелось ещё несколько изображений того же господина, размером поменьше
Закончив осмотр помещения и немного подумав, он вышел на середину комнаты. Где и замер, скрестив руки на груди и устремив взгляд куда-то поверх голов сидящих за столом.
Постояв так минутку-другую, Фридрих принялся насвистывать мелодию: «Ах, мой милый Августин». После чего, ввиду отсутствия реакции хозяев, начал рассматривать трещины на потолке. Краем глаза он заметил, что неподвижные фигуры за столом дрогнули и стали переглядываться. «Ага», — подумал по-русски Фридрих и внутренне улыбнулся.
Центральная фигура за столом гулко откашлялась в поднесённый к лицу кулак. Фридрих выждал секунд десять и безмятежно опустил глаза на источник звука.
— Мы разочарованы, — сказала центральная фигура.
— Мы? — подумал Фридрих. — Мы, Кайзер Полуподвала… забавно…
— Может, он и не немец вовсе, — сказал один из сидевших сбоку.
— Да нет, немец, сам проверял, — ответил второй сбоку.
— Паспорт показать? — спросил Фридрих.
— А покажи! — ответил центральный.
Фридрих подошёл к столу, и показал паспорт всем троим, предусмотрительно не выпуская его из рук. Потом вернул документ во внутренний карман.
— Итак, господа, вы меня обманули.
— Не обманули, а проявили тактическую хитрость, — проворчал центральный.
Фридрих усмехнулся.
— И что дальше? Ну, схитрили. Ну, увидели живого немца. И что теперь?
Сидевший в центре растерянно посмотрел на стены, потом по очереди взглянул на обоих соседей, потом снова на стены и потом уставился на немца, словно увидел его впервые.
— Не тот нынче немец пошёл, — сокрушённо заявил сидевший в середине и горестно покивал головой.
— Не, не тот, — поддакнули оба боковых, соглашаясь.
Фридрих откровенно расхохотался.
— Если это всё, то я назад иду, — и направился к выходу.
— Проводите, — поспешно крикнули сзади. — Предателю расы нечего делать среди истинных арийцев!
Когда впереди показалась машина, сопровождающий аккуратно взял Фридриха за локоть. Ингер полуобернулся.
— Передайте полковнику, что всё в порядке, как обычно, — сказал сопровождающий.
— Какому из полковников? — равнодушно спросил немец.
— Морозу, — немного растерянно сказал русский. — Или вы не из милиции?
— Я передам, — пообещал Фридрих, и покровительственно похлопал экстремиста по кожаному плечу.
— И в Москву отчёт, — в приступе внезапной фантазии продолжил он. — И на Запад отчёт. Хорошо работаете, продолжайте в том же духе!
Залез в кабину, махнул рукой и сказал по-русски, громко, для стоявшего на земле:
— Трогай!
— Штирлиц
— Штирлиц? — переспросил Фридрих. — Ах! Русское кино! Помню, помню.
В это время зазвонил сотовый.
— Городской отдел по перевозке трупов слушает.
В трубке раздался здоровый жизнерадостный смех.
— Ну, как вам наши фюреры, геноссе Ингер? — ласково спросила трубка.
— Майор Феликс! — изумился Фридрих.
— Он самый. Понравилась экскурсия? Мне только что доложили, что всё прошло нормально, вы в порядке, уже уехали.
— Так это была ваша затея?
— А как же! Ну, как ваши впечатления? От русских фашистов?
Фридрих попытался вспомнить подходящее русское слово.
— Это просто какой-то — срам, — с чувством сказал он в трубку.
Трубка снова ответила ему жизнерадостным смехом.
— А вы чего хотели? Там только наших агентов процентов восемь состава, да фээсбэшники, да всякие разные, — процентов сорок-шестьдесят наберётся.
— А зачем вам всё это надо? — изумлённо спросил Фридрих.
Из трубки послышался протяжный укоризненный вздох.
— Ну, подумайте сами, вы же взрослый человек.
Виталий, с интересом прислушивавшийся к громко пищавшей трубке, дождался окончания разговора и спросил:
— Так это он вам экскурсию к нашим декабристам устроил, что ли?
— Почему — декабристам? — не понял Фридрих.
— По-Ленински, однако. «Узок круг этих революционеров. Страшно далеки они от народа». Соберутся кучкой в подвале и начинают гордиться чистотой рядов. Да водку жрать.
— Но если этих людей там мало, и среди них так много агентов правительства?..
— То почему так много разговора о русских фашистах? Элементарно, Ватсон! Как начнут наши законодатели бюджет урезать, начальство команду даёт, командиры подвальные декабристов своих строят, символику страшную надевают, — и по улице! А там уже заранее предупреждённые журналисты с видеокамерами наготове. Материал жареный, раздувают вовсю. Получается эксклюзив. Жареный эксклюзив быстренько переправляют на Запад. Тамошние журналисты, в целях повышения тиража или там смотрибельности канала, эту лабуду вовсю крутят. Западные правительства посылают запрос в Москву. Из Кремля требуют на ковёр силовые ведомства: ФСБ, ментов и прочих там. Что у вас творится? Те пожимают плечами и говорят: а что мы можем без денег? После чего появляются деньги. Что, в общем-то, и требовалось изначально.
Фридрих покрутил головой.
— А почему стражам закона сразу не дать столько денег, сколько им надо для работы?
Виталий изумлённо присвистнул.
— А украсть? Демократия — это диктатура денег. Поэтому все рвутся к деньгам. Ты что думаешь, наши парламентарии в парламент прут просто так? Не-ет… Во-первых, это неприкосновенность. Воруй — не хочу! Во-вторых, за принятие нужного закона по пятьдесят тысяч долларов народишко огребает, тоже не хрен собачий. Сейчас, правда, цен не знаю. А украсть-то хочется! Деньги-то нужны! Заводы-фабрики стоят, откуда украсть можно? Только из бюджета. Нефтедоллары. Вот и кроят, как могут. А если они по новому закону бюджет урезали, откуда деньги взять? Только перекраивать. А по какой причине? А вот по такой!