Анжелика в России

Нуво Анн-Мари

— Иди… иди отсюда! Бабам здесь не место…!

Анжелика, не отвечая, ухватилась за веревочную лестницу и полезла вверх. Казак попытался остановить ее, но удовольствовался тем, что несколько раз лапнул ее ягодицы, и, хихикнув, сел обратно. Лягнув пустоту, Анжелика стала карабкаться. На уровне борта она немного помедлила, с палубы неслись дикие крики, лязг железа и стрельба, над головой ее свистнула пуля. Все же она выглянула краешком глаза. Палуба была залита кровью и завалена трупами. Казаки оттеснили немногих оставшихся в живых под капитанский

мостик, окружили и вскоре должны были уничтожить. Остатки экипажа держались; благодаря тесноте и хорошей выучке они отбили несколько разрозненных наскоков, все слабые из их числа погибли или получили ранения, остались самые сильные и выносливые, настоящие морские волки. Особенно выделялся один, размахивающий огромной алебардой, срубившей голову не одному казаку.

Переваливаясь через борт, Анжелика услышала крик Самаренина:

— Чего возитесь? Все назад…

Казаки, окружившие экипаж, отскочили. Подручные Самаренина разом шагнули вперед и открыли пальбу из ружей и пистолетов. Дым заволок группу защищавшихся итальянцев, раздались стоны, крики и предсмертный хрип.

— Посмотрите, кто там живой остался, — распоряжался Самаренин. — Да тащите сюда…

Казаки, подхватив под руки, приволокли и бросили под ноги атаману нескольких раненых, среди них оказался и чернобородый здоровяк, размахивавший алебардой.

— Кизилбашенин, сюда!

Толмач Иван Кизилбашенин, знавший языки всех народов, живущих по побережью моря и плавающих по его волнам, вынырнул из-за спин.

— Расспроси, что за люди.

Анжелике ничего не было видно из-за спин. Но казаки затихли, вслушиваясь в слова толмача и ответы раненого. Лишь стоны раненых и умирающих нарушали эту тишину.

Корабль оказался частной собственностью какого-то венецианского купца (имя его Анжелика не поняла), который промышлял торговлей живым товаром, команда — итальянцы и греки. Корабль побывал в Кафе на невольничьем рынке, но рабов там продавалось мало, цены поднялись, и капитан, поверив слухам, отправился в Азовское море, но попал в штиль…

— А что за слухи? — уточнил Самаренин.

— Слухи были, что под Азовом турки много русских побили и что закубанские народы удачно на Дон в набег ходили… — объяснил Кизилбашенин.

— Когда ж эти слухи появились?

Как оказалось, слухи появились перед тем, как Даудов, посол русского царя, проехал через Крым на переговоры с турками. Говорили, что царь испугался турецкого нашествия и послал Даудова просить мира.

— А много сейчас в Крыму народу?

— Нет. Орда ушла на Украину и под город Каменец. Вернулись немногие, пленных пригнали мало…

— Спроси его, стоят ли вдоль побережья татарские отряды? Где стоят?

— Говорит, что не видел. Вообще, говорит, мало. Все крымские люди к султану на Днестр и на Буг ушли.

— Та-ак, — протянул Самаренин, прикидывая что-то в уме.

— Ты спроси его, много ли за него и за живых выкупа заплатят, — посоветовали из толпы.

— Это мы всегда спросим… Спроси

его, Иван, когда он в Кафе был, откуда туда приплыл и что в мире слышно.

Кизилбашенин, говоривший на смеси греческих, итальянских, французских и турецких слов, перевел.

Раненый срывающимся голосом ответил на одном из южно-итальянских диалектов, что в Кафе были неделю назад, туда пришли из Констанцы, а в Констанцу из самой Венеции. В мире неспокойно, французский король напал на голландские города, в Средиземном море хозяйничают пираты, турки объели и разграбили все нижнее течение Дуная, и султан повел их на север, на поляков.

— Вон они куда все… — задумчиво сказал Самаренин. — Ну а ты, моряк, сколько можешь дать денег, чтобы мы тебя отпустили домой.

— Все, что есть с собой, все берите, — перевел Кизилбашенин.

Казаки расхохотались.

— Это мы и так заберем, — отсмеявшись, сказал Самаренин. — Сколько за тебя из дому пришлют?

— Он говорит, что бедный человек, дома у него мало… Ничего, говорит, дома нет…

— Все они так говорят. Пусть у нас поживет, подумает… — зашептал Самаренину на ухо какой-то есаул.

— А может — к нам? — спросил Самаренин, отмахиваясь от есаула. — Нам хорошие моряки нужны.

— Он говорит, что подумает. Все равно, говорит, болею… Ранен то есть…

— Это верно. Эй, казаки, поглядите, чего у них по трюмам. Пошарьте…!

По этому сигналу казаки рассыпались по всему кораблю и занялись грабежом. Раненых бросили без присмотра, справедливо полагая, что никуда они не денутся.

Анжелика, подождав, пока толпа не рассеялась, присела над раненым итальянцем и, отстранив толмача, сама стала делать ему перевязку. Пуля попала ему в левое плечо, вторая скользнула по ребрам, третья задела кожу на виске.

— Как вас зовут, сеньор? — спросила она по-французски.

— Луиджи, мадам, — отозвался раненый, но, опомнившись, встрепенулся. — Что вы здесь делаете, позвольте вас спросить? Кто вы?

— Я пробираюсь в Турцию, к французскому послу, господину Нуантелю. Я — французская дворянка.

— О, эти французы…! Когда мы шли в Кафу, у нас на борту было несколько французов. Один из них, если мне не изменяет память, должен был встретить в Крыму какую-то женщину… Не вас ли, мадам?

— Как его звали? — оживилась Анжелика.

— Как его звали? Ах, сударыня, у меня после этой драки все мозги набекрень. Он — очень знатный человек…

— Ну же… Я вам напомню: он — граф…

— Да, он, действительно, граф… или маркиз…

— Де Пейрак!.. — воскликнула Анжелика. — Его звали граф де Пейрак?

— Не-ет, — уверенно покачал головой раненый. — Не помню, как его звали, но не Пейрак.

— Это бывает, он мог сменить имя… Но какой он внешне? — цеплялась за соломинку Анжелика.

— Внешне? — итальянец замахал руками, пытаясь изобразить портрет интересующего Анжелику француза. — Он не высок, но и не низок… Недурен собой… У него светлые волосы…