Анжелика в России
Шрифт:
Справа и слева из-за камыша поднимались на пиках такие же знаки. Через несколько мгновений флотилия оказалась готова к выступлению.
Все напряженно вслушивались, ожидая очередного сигнала. Но вместо него сидевшие в думбасе казаки услышали глухое тоскливое рычание, срывающееся на подвыв.
— Что это? — прошептал кто-то.
— А бог его знает…
Анжелика взглянула на Мигулина. Тот нагнул голову, всем своим видом являя нетерпеливое ожидание.
— Кто это рычит-то…?
Казак, поднявший значок на пике, нервно облизнул губы. Стонущий вой взлетел
— Это дьявол воет, крымчаков оплакивает, — вдруг громко и даже радостно сказал Мигулин.
— А-а-а… — вздохнул кто-то облегченно.
— Ну, чего ждем-то? — нетерпеливо крикнули из-за стены камыша.
Пронзительный свист… Кто-то невидимый Анжелике, хлюпая по воде сапогами, оттолкнул тяжелый струг. Казаки дружно налегли на весла и рывком выпрямились. Думбас заскользил по воде.
Тьма стремительно сгущалась. Анжелике видно было лишь небо, на котором сквозь поредевшие тучи стали проступать звезды. Вой отдалился, стал стихать. Размеренно налегали на весла казаки, толчками шел думбас. Тихо плескала вода за бортом. Верхушки камыша, раньше попадавшие в поле зрения, совершенно исчезли.
Равномерные колебания судна, четкая как часы работа гребцов принесли успокоение. Анжелика даже придремала, склонив голову на мешок с крупой. Ни о чем не хотелось думать…
Она пришла в себя от тихого разговора. Взмахи весел стали реже, слева и справа опять появилась стена камыша. В шепоте казаков она разобрала слово «ерик».
— Где мы? — спросила она у Мигулина.
— Протокой идем, башни обходим, — тихо ответил он.
— Но вы ж одну разбили…
— Вторая цела. Зачем нам лишний раз им показываться? Пусть думают… — и он неопределенно взмахнул рукой.
— Не на торгу, правь давай, — сразу же подтолкнул его сосед.
Мигулин, сидевший у руля, смолк и стал смотреть выше голов товарищей, чтоб направлять думбас точно за передними.
Чем глубже становилась ночь, тем бесшумнее двигались казачьи суда. Анжелика временами не слышала плеска, лишь капли падали в воду с беззвучно опускавшихся и поднимавшихся весел. Громкое дыхание гребцов заслонило все остальные звуки.
Камыш опять раздвинулся, думбасы вышли из ерика в речку Каланчу. Побыстрее заработали гребущие. Суда так же бесшумно, но гораздо быстрее полетели по поверхности воды. Из-за разлива в море можно было выйти в любом месте, но казаки предпочли старый испытанный путь — по ерику мимо башен в Каланчу. Путь этот они знали, как свои пять пальцев. Наводнение лишь расчистило им ранее заваленный проход по ерику.
Ветер изменил направление, развеял тучи. Вскорости вода должна была спасть, уйти в море.
— Успели… — прошептал кто-то. — Нашим бы теперь под Азовом показаться, чтоб отвлечь бусурман…
— Ш-ш-ш… Молчи…
Воздух стал гораздо свежее. Флотилия незаметно вышла в море, но двигалась по-над берегом. Едва стало светать, атаман передал приказ укрыться в камыши.
Самаренин прошел по залитому камышу, как по суше, наступая на стебли у корневищ. Он придирчиво осмотрел
— Вышли. Зорюйте, казаки. Охрану только на берег пошлите.
Все светлое время просидели в камышах тихо, как мыши. Вдали видны были стены Азова. Там, похоже, не заметили выхода казаков в море. Ночью опять поплыли. Подняли паруса. Изменившийся ветер погнал думбасы в открытое море. Но парусами казаки пользовались неохотно, по великой нужде. Поэтому вскоре их спустили, стали пригребать ближе к берегу.
Азов давно исчез из виду. Справа тянулась тонкая полоска земли. Вставало солнце. Рассвет на море был прекрасен. Но ни один казак не любовался его нежными, чудными красками. Они вглядывались в берег, по едва различимым приметам определяли свое местонахождение.
— Это крымский берег? — тихо спросила Анжелика у Мигулина.
— Еще нет. А что ты шепчешь? Не бойся. Тут хоть ори, хоть стреляй… — ответил Мигулин. — Ты, кстати, надумала, где тебя высадить?
Анжелика смешалась. Только теперь она поняла всю тяжесть своего дальнейшего путешествия. Из упрямства она добилась, что ее взяли в море и вскоре высадят на крымский берег. Но что она будет там делать без гроша и в мужской одежде? Заявится к первому начальнику и потребует, чтоб ее доставили к французскому послу Нуантелю?
— А где вы думаете приставать к берегу? — вопросом на вопрос ответила она.
— По азовскому побережью богатых селений нет. Тут все давно разграблено. Будем, наверное, прорываться через пролив в Черное море, а там уж погуляем…
Анжелика задумалась. Выйдя в Черное море, казаки будут еще ближе к турецким берегам. Возможно, они начнут грабить не татарские, а турецкие селения. Правда, для этого надо пересечь Черное море… Там, где грабеж, можно чем-нибудь разжиться, чтоб потом оплатить дорогу, дать взятку. Турки известны, как взяточники (впрочем, как и русские). Но если их разобьют, а ее поймают…?
— Скажу вам откровенно, месье Мигулин, — сказала Анжелика по-французски. — Место моей высадки во многом зависит от того, будут ли у меня деньги и сколько этих денег будет. Как вы знаете, я осталась без гроша. Смогу ли я рассчитывать на какую-то часть добычи, если вместе с вами приму участие в каком-нибудь… м-м… дельце.
Мигулин изумленно уставился на нее:
— Ты что, вместе с нами грабить будешь?
— Я могла бы стать вашей лазутчицей. Женщинам больше доверяют. Вы прекрасно знаете, что мне необходимо будет за все платить. Там, в Турции… Даже за то, чтобы узнать, где находится наш посол.
— Да уж, — сказал Мигулин. У него до этого, видимо, были какие-то свои соображения на этот счет, и речь Анжелики застала его врасплох.
— Но тебе ведь предлагали дождаться перемирия с турками, присылки турецкой делегации. Тогда мы поставили б им условие доставить тебя к французскому послу в Истамбул… — проговорил Мигулин. — Куда ж ты так торопилась? Не маленькая ведь…
— Так я могу рассчитывать на часть добычи, если помогу вам? — перебила его Анжелика.
— Можешь, — вздохнул Мигулин, чем-то недовольный. — Все в наших руках.