Анютка едет в гости

Передельский Денис

– О грезах? – живо откликнулся Витек, настоящий Витек, пока я разевал рот в бесплодной попытке разбавить становившийся для меня крайне опасным диалог. – О грезах говорить он умеет. Мой друг о грезах знает все. Профессионал, так сказать, в данной сфере. Мы, его друзья, всегда, когда надо что-нибудь узнать о грезах, обращаемся к нему, спрашиваем, что и как.

– Но я не Витек, я – Юрик! – отчаянно взвыл я.

– Как же, как же, знаем мы таких, – ухмыльнулась кокетка. – А вообще, мне по барабану, Витек ты или Юрик. Главное, чтобы человек был хороший.

И

здесь в мою судьбу вмешались новые непредвиденные обстоятельства. Ох уж эти роковые обстоятельства, которые так любят поворачивать течение спокойной и размеренной жизни самых прекрасных людей. Только я собрался открыть Анютке глаза и поведать правду, разоблачив коварство того, кого искренне считал другом, как в дверь номера стукнули чем-то тяжелым. Мне показалось, что стукнули как минимум кадкой с фикусом, которую я приметил в коридоре, когда волочил в номер приезжие баулы. Но скоро выяснилось, что это был всего лишь маленький кулачок, образованный совместными усилиями изящных девичьих пальчиков.

– Сапожников, открывай, я знаю, что ты там! – донеслось из-за двери и прозвучало весьма угрожающе.

Здесь стоит сделать небольшое отступление и объяснить читателю, что Сапожников – это фамилия Витька. Его полное имя, которое можно найти на его же фирменных визитках с золотыми вензелями, – Виктор Иванович Сапожников. Звучит, может, и не очень благородно, но впечатляюще, имидж бизнесмена такое имя не портит. А моя фамилия – Медведев. Самая обычная, в общем-то, фамилия, правда, получившая некоторую популярность благодаря одному из руководителей нашей страны, не стану говорить, какому именно. Фамилию Анютки я тогда не знал. Впрочем, не знаю и сейчас. А теперь продолжим повествование.

– Сапожников, если не откроешь дверь, я сломаю сначала ее, а потом – твой гнусный позвоночник.

Каждая влюбленная пара общается между собой по-своему, и этот стиль я узнал мгновенно. Из всех моих знакомых в подобном тоне между собой общаются только Витек и его очередная невеста Даша. Не было сомнений в том, что за дверью находится именно она. Как ей удалось нас выследить, ума не приложу. Наверное, Витек был прав, когда говорил, что женщины рождаются со встроенным спутниковым навигатором. Я взглянул на друга. Тот лишь слегка изменил цвет лица, оно стало белее. В остальном не выдал волнения, которое наверняка его охватило.

Мне показалось, что дверь треснула под натиском хрупкой Даши. Еще немного, и ее сорвет с петель. Понял это и Витек. Он бросился к двери и открыл замок. В номер ворвалась Даша. Не знаю, как выглядели разъяренные фурии, о которых столько говорят исследователи мифов. Но Даша выглядела так, как могла бы выглядеть разъяренная фурия. Она стреляла молниями и лязгала зубами, требуя свежей крови. Взгляд ее поймал в прицел Витька и сфокусировался на нем. Тонкие дужки бровей грозно сошлись у переносицы. Для полноты ощущения не хватало дубины в ее руке. Впрочем, такой пустяк, как отсутствие в девичьей ручонке верной палицы расстановку сил не менял. Я не видел Дашу в деле,

но был уверен, что такие бойцы, как она, запросто могут одолеть армию и без дубины. Возможно, дубина бы ей даже помешала.

– Сапожников, – выдохнула она вместе с пламенем, едва не спалив гостиничный ковер. – Как это понимать?

Сердце у меня оборвалось и ухнуло в бездонную пропасть. Я лихорадочно соображал, как помочь попавшему в безвыходное положение другу и самому при этом остаться в живых. В голову не приходило ни одной дельной мысли. Анютка, плюхнувшись в кресло, взирала на незваную гостью с неодобрением, что вызывало опасения. Если она бросится в кавалерийскую атаку с намерением затоптать Дашу ножищами, как минимум одна из невест Витька падет на поле боя. И только Витек сохранял поразительное хладнокровие.

– Даша? – деланно удивился он, в порядке самозащиты сложив брови домиком. – Что ты здесь делаешь?

– Это ты что здесь делаешь?

– Я? – эхом отозвался Витек и взглянул поочередно на присутствующих с таким выражением, будто Даша была единственным человеком на Земле, не знавшим, что он тут делает. – Помогаю другу.

– Помогаешь другу? – изумилась Даша, и пыл ее как будто начал угасать.

В моей голове пронесся тот же вопрос. Я заподозрил, что под другом Витек подразумевает меня.

– Именно, помогаю другу, – подтвердил он с видом адвоката, настаивающего в суде на том, что его подзащитный задушил лишь семнадцать, а не восемнадцать женщин, как утверждает безжалостное обвинение.

– Погоди, ты же должен быть в командировке! – вспомнила Даша и нахмурилась, пытаясь вернуть своей ярости первоначальный накал.

– Я ее отменил, – высокомерно парировал Витек, продолжая исполнять роль непримиримого с клеветой адвоката, и пафосно добавил. – Отменил ради своего лучшего друга, потому что сегодня он встретил любовь всей своей жизни.

Даша еще немного поостыла и кинула недоверчивый взгляд на Анютку.

– Ее, что ли? – на всякий случай уточнила она.

– А что, меня и полюбить, по-вашему, нельзя? – не удержалась «любовь всей моей жизни», и в голосе ее предостерегающе прозвучал лязг металла.

С таким звуком, должно быть, средневековый рыцарь вытаскивал из ножен добрый меч, между делом интересуясь у незнакомого голого мужчины, как тот оказался в постели его жены, пока он доблестно сносил головы сарацинам в крестовом походе.

– Почему же, можно, наверное, – промычала Даша, оглядывая Анютку с видом ребенка, впервые увидевшего в зоопарке бегемота. – Но вы и он… Он же такой, а вы – такая…

– Какая – такая? – уже совсем не на шутку напряглась Анютка.

Глазки ее злобно сверкнули, и я с ужасом заметил, что бицепсы у нее вспухли, как у Шварценеггера в том эпизоде фильма, когда он, посмеиваясь, тащил на плече огромное бревно. Показалось, что в номере запахло озоном с примесью серы.

– Такая красивая, – к счастью, нашлась, что сказать, Даша. – А он такой… ну, обычный, рядовой, что ли, парень. Ничего стоящего.