Анютины глазки
Шрифт:
– Анюта, подожди!
Я-то думала, он прощения просить будет, но мальчик щёлкнул пальцами в мою сторону, и меня вновь окутало тёплой магической волной, которая мгновенно высушила и уложила в крупные пышные локоны мои волосы. Да и телу стало намного теплее. Всё же, жалуясь на прохладу непротопленного дома, я не так далеко от истины ушла.
Наряжаться не стала. Натянув на голое тело сорочку чуть ниже колена, затянула завязки на поясе нижней юбки и, выбрав наименее помятое платье из домашних, застегнула
– Отвар будешь? – не церемонясь, спросила загрустившего Васечку.
– А похлёбка ещё осталась? Слышал, что ты сегодня неприкаянных невероятно вкусным супом кормила, – и умоляющий взгляд голодного ребёнка. Кто же такому откажет?
– Осталась. Иди мой руки, а я пока еду подогрею и стол накрою. Тебя, светлость, в гостиной или на кухне кормить? – обратилась я шутливо к мальчику, но тот кивнул так, словно это для него привычно.
– Давай на кухне, там теплее и уютнее будет.
В ванной Васечка задержался. Что-то бурчал, чем-то гремел и, кажется, там пару раз полыхнуло здорово, но я мужественно держалась, не торопясь контролировать ситуацию. Была уверена, что даже если мальчик что-то разрушит, то сам починит или новое создаст.
– Странная у тебя помывочная была, – пробурчал юный чародей, присаживаясь к столу. – Скажи, а в простынь зачем заворачиваться, когда моешься?
– Если ты заметил, то ёмкость для купания деревянная. Не хотелось заноз нацеплять, – объяснила я. Сама-то вспомнила в последний момент об этой хитрости. То ли в кино каком видела, то ли в книге читала, но простынь мне реально помогла. Пусть не от заноз, так от нескромных взглядов защитила. – А ты в столь поздний час явился, чтобы о моих банных процедурах поговорить?
Хоть Васечка мне друг и вид у него несчастный, но его некая заносчивость раздражает.
– Анюта, возьми меня в сыновья, а? – вдруг выпалил мальчик и низко-низко наклонил голову, чтобы я не увидела, как его потрясающие глаза затуманили слёзы.
Глава 22
Та-а-ак! Вот что они все обо мне думают? Может быть, в этом мире на мне проявились какие-то знаки, свидетельствующие о криминальных наклонностях? Мало что втянули в сговор о подлоге, теперь ещё и киднеппинг предлагают.
– Малыш, а что скажут твои родители? – постаралась я осторожно вернуть ребёнка на путь праведный.
– Родители? – удивлению Васечки не было предела. Он смотрел на меня, будто я с луны свалилась. – Их нет. Только брат, но из-за разницы в возрасте он со мной почти не общается. Да и дел у него без меня хватает. Я всё время с учителями и наставниками. А они… чужие.
Мальчик сообщал мне информацию не как новость, а словно напоминая общеизвестное. Хм… может, так оно и есть? Надо у Флора спросить, кто такой Васечка.
– Ты ешь давай, потом я тебя спать
– Сам не ожидал, что мне пойти некуда, когда из дома вышел. Оказалось, что ты единственный человек, относившейся ко мне по-людски. Не лебезила, стараясь угодить, не просила ничего, а когда силы не рассчитал, желая тебе помочь, я видел, как сильно ты за меня испугалась. Не за себя, что могут наказать, что допустила такое, а именно за меня.
Сказав это, мальчик принялся за еду. Было в его манере вкушать пищу нечто знакомое, уже виденное. Осторожная, едва ли не кончиком языка, дегустация, одобрительный хмык, сопровождаемый кивком, а потом полное погружение в процесс. И я рискнула задать вопрос, выдвинув почти безумную версию:
– Троша тебе кто?
– Троф? Так брат же! – опять с недоумением уставился на меня Васечка.
Не ошиблась, значит. Вот только непонятно, что этот высокородный мот забыл в моём доме, что вынюхивал?
– А чего он тут ряженого корчил? – начала заводиться я.
Никогда не любила и не понимала интриг и вывертов на ровном месте. Хочешь что-то узнать – подойди спроси прямо, а не подглядывай из-за угла.
– Хотел узнать, что ты за человек и можно ли мне с тобой дружить. Ему о тебе Гус доложил, потом и мне пришлось рассказать о нашей дружбе. Троф… он мало кому доверяет. Вот и решил сам убедиться, – прожевав, ответил мальчик. – Спасибо, очень вкусная похлёбка. Я сыт и готов лечь спать.
Вот же… нахалёнок. И понимаю, что он не желает меня задеть или как-то на место поставить. Просто так привык. Ладно, переживу. Никто мне Васечку в сыновья, конечно же, не отдаст, а во время редких визитов не рассыплюсь в труху от его нечаянного высокомерия.
– Прежде отправишься в ванную, умоешься и сполоснёшь стратегические места. Жаль, у меня нет запасной зубной щётки, чтобы ты зубы перед сном почистил. Просто хорошо прополощи рот. Я сейчас тебе принесу тёплую воду, полотенце и чистую сорочку. Большевата, правда, будет, но не выпадешь, – примерила я на себя роль заботливой мамашки.
– Воду-то зачем? – ох уж этот недоумевающий взгляд.
– Так не холодной же мыться! – попыталась я отзеркалить выражение лица Васечки.
– А! Ты же ещё не видела. Я там, – небрежный жест в сторону помывочной, – переделал всё. Можешь посмотреть.
Помня, что мальчик полумер не признаёт, готова была к чему угодно: к бассейну в полу, розовому мрамору и статуям обнажённых дискоболов. Обошлось. Пол деревянный, из тёмных, плотно пригнанных широких досок, а стены облицованы панелями молочного цвета, тоже из массива дерева. Даже дотронулась, чтобы убедиться, что не пластик. Но в этом мире всё натуральное. Даже изящно изогнутая лохань – из неизвестного металла золотистого цвета.