Анютины глазки
Шрифт:
– Что? – ахнула я, боясь услышать нечто страшное.
– Сын у него заболел. Пришёл Юрик домой, а жена суёт ему в руки с трудом великим сохранённые таланы и просит лекаря привести. Он пошёл. Только у ближайшего кабака друзей встретил, таких же пропащих, как он сам. И завернул на рюмку. А где одна, там и две. Гуляли, пока деньги не закончились. Хоть и не так много там было, но приполз он домой только через два дня.
– Так и было, – покачал нечёсаной головой Юрик. – Друганы говорят: ничего не будет, детвора всегда болеет. Я и зашёл выпить. А когда вернулся, дом пуст. Соседи рассказали,
Мужик шмыгнул носом, рассчитывая на сочувствие. Вот только не было мне его жаль. Таких козлов не жалеть надо, а дрыном поперёк спины воспитывать.
– Идём отсюда, уважаемый мот Флор, – сказала я. – У нас ещё дел много. А ты, Юрик, даже близко ко мне не подходи – зашибу ненароком.
Глава 18
И вот что это было? Когда мой характер так успел поменяться? Едва ли не ногой открыла дверь в кабинет управляющего. Провела дерзкую презентацию, заключив договор на солидную сумму. Вот пусть кто скажет, что это не дряки меня в спину толкают и за язык дёргают. Иначе с чего бы я пообещала Юрика прибить? Да, я за справедливость, и мне всегда было жаль «униженных и оскорблённых», но заступиться за кого-то или даже мнение своё высказать смелости обычно не хватало. Я выросла бабушкиной внучкой, а не дочерью боевых военных.
С такими мыслями я шагала вслед за Флором, катившим тачку в сторону базара. Список продуктов, которыми следует заполнить полки кладовки и холодильника, был обширным, и тащить покупки на себе желания не было. Да и зачем, если у нас есть отличная тачка. Лёгкая, маневренная, вместительная.
Только не дошли мы до базара. Едва ли не под колёса тележки из открытых ворот вылетел парнишка лет четырнадцати. Вслед ему полетела шапка и грозный вопль:
– Пока не найдёшь, на чём горшки битые вывезти, домой не возвращайся!
«Сурово», – подумала я и хотела было идти дальше, но тут у меня зачесались кончики пальцев. Битые горшки! Это же основа для мини-садика из суккулентов. Размер можно делать любой, уход минимальный, а необычность формы обязательно привлечёт покупательское внимание.
– Флор, нам надо сюда зайти, – позвала я помощника и ткнула пальцем в привлёкший моё внимание дом.
Тот только плечами пожал – надо, зайдём.
Так как ворота были нараспашку, то я без особого стеснения заглянула во двор, и от увиденного даже дыхание перехватило. В дальнем углу высилась куча состоявшая из разнообразного горшечного боя. Едва треснутые посудины, со сколотыми краями, вывалившимися частями, а некоторые развалившиеся пополам. Да и сами горшки поражали разнообразием. Тут были облитые глазурью и простые матовые изделия; удивили те, на которых был чёткий рельефный узор. Ух!
– Моса что-то желает? – спросил меня тот же голос, что пару минут грозно орал на всю улицу, но сейчас он был почтителен и даже услужлив.
– Да. Хочу помочь вам избавиться от этой горы хлама. Сколько вы готовы заплатить
– Я? – вытаращил на меня глаза хозяин подворья, не ожидавший такого предложения от молодой женщины.
– Нет? – переспросила я и равнодушно пожала плечами. Не хочешь не надо, сам справляйся со своей головной болью.
– Я! Я хотел. Купил дом у горшечника, а он тут бой оставил. И делай с ним что хочешь. А знаете, сколько сейчас стоит мусор вывезти? У-у-у-у!
– Знаю, – нагло заявила я, хоть и понятия об этом не имела. – Потому и спрашиваю, сколько заплатите. Иначе сама цену назначу.
Мужик задумчиво почесал затылок, оценивающе посмотрел на меня, на Флора, на Гамлета, принюхивающегося то к углу, то к кустику, и решительно заявил:
– Двушку дам!
Я недоумённо приподняла брови и посмотрела на Флора с таким видом, словно спрашивала: он что, издевается? На что мой помощник – вот же умница! – подкатил глаза и отрицательно покачал головой.
– А сколько вы хотите? – едва ли не срываясь на крик, вопросил нервный мот.
– Четвертушку? – я, словно советуясь, посмотрела на Флора, и тот кивнул. – За четвертушку сегодня же вас от мусора избавим.
– Да вы смеётесь? – зарычал владелец дома. – Да я за эти деньги сам всё вынесу!
– Интересно, куда же вы это выносить собрались? Или закон о чистоте и порядке нарушать будете? Ни на пустырях, ни в канавах в черте города мусор сваливать нельзя. Штраф до серебряной монеты, – вмешался в разговор Флор.
– А вы куда вывозить станете? – хмуро поинтересовался собеседник.
– Согласитесь, что это наша забота… – парировала я.
Не рассказывать же дядьке, что я приплатить готова была за этот керамический лом и спросила об оплате в шутку.
– А! – махнул владелец такой желанной для меня кучи. – Дряки с вами. Согласен!
– Тогда, уважаемый мот, принесите бумагу и перо, и я быстро составлю договор, – вежливо поклонился Флор, а когда хозяин утопал в дом, спросил: – Что это вы такое надумали, прекрасная моса?
– Мне эти горшки для работы нужны. Увидишь, какую красоту я из них сделаю. Как только договор будет подписан, ты сбегай за своими, чтобы грузить помогли. Двух человек, думаю, с головой хватит. Только складывать надо аккуратно, чтобы не добить в мелкие черепки. Так же и дома, за сараем выгрузить. Ходки три сделать придётся, наверное. Найдутся проворные ребята?
– Найду. Тут рядом с базаром много неприкаянных отирается. Надеюсь, ещё одну тележку найду, чтобы быстрее управиться, – задумчиво, не отводя взгляда от кучи, ответил мой помощник. – Моса Анюта, а ведь под черепками может быть настоящий хлам. Что делать будем?
– На участок везти, что же ещё. А там разберусь: или в перегной отправлю, или ещё как использую.
С вывозом мусора управились быстро. Неприкаянные, проинструктированы Флором, работали споро и прилежно. Они и вправду раздобыли где-то ещё одну тележку, и пока один грузил, другой отвозил. За сараем рядками и стопками мужчины выкладывали мои сокровища, а я готовила угощение работникам. Поняла уже, что была определённая мудрость в том, что деньгами неприкаянным не платят.