Анюта

Миронихина Любовь

Потом Анюта стала приходить на ферму, помогать матери убираться. И доярки говорили, что ни одного дурацкого слова от нее не слыхали. О чем ни спросишь, отвечает со смыслом. Только источила ее болезнь, истаяла девка, почернела, на себя не похожа.

А кто говорил, что она не полная дурочка, только временами находят на нее помрачения. Бывает это чаще к весне. Молчаливая, тихая Анюта вдруг становится беспокойной, мечется по хате, бродит по двору, нигде не находит себе места. Трудно ей даже минутку на месте посидеть, что-то ей душно, что-то ее давит.

Мать совала ей в руки книжку. Она зачитается

и успокоится понемножку. Свои книжки на этажерке все читаны-перечитаны, Анюта просила новых. А где их взять? Настя принесла с фермы "Справочник по животноводству". И что ж, Анюта очень полюбила этот справочник, каждый день читала. Иногда крестный добудет где-нибудь газету. И газета годилась. Вечерами Анюта долго читала вслух матери и Насте.

Пока был жив доктор Юрий Григорьевич, возили Анюту два-три раза в год к нему подлечиться. Умер доктор - не к кому стало возить. Новые врачи менялись часто, равнодушно говорили: везите ее в специальную больницу. Но мать и слышать не хотела; пока я жива, говорила, в Бушмановку ее не отдам, там люди мрут как мухи.

Вскоре нашлось и новое лекарство от Анютиных "затмений". Как-то весной Настя первая заметила, что с девкой неладно: на печке ей лежать страшно, потолок давит, в хате душно. То и дело выскакивала она в сенцы, ночами бродила по двору, не давала матери спокойно спать. Утром кума жаловалась:

– За ночь раз пять выглядывала в окошко, где она там скитается. А то уйдет к речке да сунется под лед, с нее станется. Нету мне покою, Настя, хоть бы до пенсии как дотянуть.

Настя жалела подругу, но еще жальче была ей Анютка. И решила она взять ее с собой на базар в Гобики. Все-таки бедной девке маленькая радость. Сашка сначала не хотела пускать: не дойдет она, туда десять, обратно десять километров. И правда, горько было глядеть на Анюту: она уже три дня не ела, не спала - за что только душенька ее цеплялась!

Но так загорелось ей идти с Настей в Гобики, что мать не удержала. Собрались и пошли. Шагать было весело и легко. Дороги еще не раскисли, весна только собиралась как следует грянуть. Солнце припекало жарко, и в кустах подавали голоса очнувшиеся птахи. Анюта и крестная с улыбкой переглядывались - надо же, запиликали, защебетали ранние певуньи. А какой вкусный запах талого снега разносил по полям ветерок.

Не заметили, как добежали до Гобиков, побродили по базару, кой-чего купили. Анюта в поселке притихла, на базаре жалась к крестной, боялась большой толпы, как бы не затоптали. Но как только очутились снова на пустынной дороге, она повеселела. По сторонам тянулись поля, снег на них заголубел и чуть тронулся под жарким солнцем. За полями свинцовые полоски леса.

Здесь Анюта чувствовала себя как дома. Настя ее не узнавала: летит как вихрь, щеки горят, и глаза сделались живыми, лучистыми, как у прежней, здоровой Анюты.

– Нюрка, ты меня загнала, я за тобой не поспеваю!
– ругалась Настя.

Анюта смеялась и чуть сбавляла ход. Ей нравилось шагать быстро-быстро, чтобы ветер в ушах посвистывал. Ноги устали, а на сердце весело. Она даже попробовала песни петь, да крестная не позволила: нельзя на ветру, простынешь.

– Ты мне лучше расскажи, Анют, чего ты мамке по ночам спать на даешь. Сегодня ночью бродила по двору и сама с собой разговаривала.

–

Я не сама с собой, а с ними разговаривала, - просто объяснила Анюта.

– С кем это с ними?
– растерялась Настя.

И вовсе не на пустом дворе и огороде бродила по ночам Анюта. А ходила она вокруг того места, где стоял их дом. Для кого-то он давно сгорел дотла, а ей видится как наяву. По ночам уютно светятся его окошки, и за столом сидят-посиживают все они, пьют чай, разговаривают. И Анюте так хочется к ним, в обжитый, дорогой мирок. Но они ее не пускают: рано еще, тебе жить да жить, Нюта, поживи, не торопись, жить, несмотря ни на что, все равно хорошо.

– А Божа мой!
– ахнула про себя Настя, услыхав такое.
– А Боже ж ты мой!

Проваливаясь в ноздреватом снегу, Анюта вдруг свернула на обочину, обняла березку и прильнула к ней щекой. Она давно заприметила эти березки, они срослись по две, по три, молоденькие, беленькие, как барышни. Почему у них теплая кора, даже зимой, и пахнет летом?

Но Настя снова разворчалась: вот, промочит ноги, снова загремит в больницу, знала бы - никогда б не взяла ее с собой на базар. И Анюта ей клятвенно обещала не заболеть. Так ей захотелось пройти этой дорогой весной, когда ее березки оденутся; и летом пройти, и осенью.

Вернулись домой еще засветло. Анюта - счастливая, опьяневшая от весеннего лесного воздуха. Настя еле себя донесла.

– Вот погляди ты на нее!
– говорила она куме, рухнув на лавку.
– Она бы сейчас еще до Мокрого сбежала и обратно, а ты боялась, не дойдет, это я еле доползла.

Весело поужинали все вместе. Даже крестный слез с печки, хотя до этого три дня не подымался и хворал. Анюта проспала всю ночь как убитая. А утром побежала на ферму и помогла матери убраться.

– Крестная, когда опять на базар пойдем?
– спрашивала она.

– Я еще от прошлого базара не отошла, а ты меня снова гонишь, - стонала Настя.
– Если и пойдем, то через месяц, не раньше.

Анюта услышала и запечалилась.

Настя не удержалась, тут же рассказала куме, с кем беседует ее дочка ночью во дворе. Кума задумалась:

– Вот я как будто в своем уме, никуда с него не трогалась. Но каждый день хожу по своему двору, топчу это место и никогда не вспоминаю, что там стоял наш дом. От горя у меня всю душу выжгло, стала я беспамятная, равнодушная, ничего мне не радостно, не интересно. И покойников своих родных реже вспоминаю, а они ко мне не ходят, никогда не снятся. Как бы хотелось их увидеть, хоть во сне. А она, видишь, дурочка, а все помнит. Тогда спрашивается: на что он нужен - наш ум?

Настя посмеялась над такими ее рассуждениями. Потом они обнялись и поплакали. А наутро хватились Анюты - нет ее. Только что была на глазах, напрянулась, вышла - и исчезла. Кинулись туда, сюда... Старухи у колодца видели:

– Только что прошествовала по дороге ваша Нюрка, да бодро так шагала, словно за делом.

Это она в Гобики пошла, сразу догадалась Настя. Стали с нетерпением поджидать ее обратно. Вернулась. Довольная, улыбается, села ужинать.

– Ну что, сбегала?
– с обидой говорила мать.
– Ты хотя бы предупредила, а то украдьми ушла. Рассказывай, чего видела, кого встретила по дороге.