Антропофагия, как способ...
Шрифт:
Перед воссоединением с Божественным началом, мучения добровольной жертвы неминуемы.
Они символизируют подчинение воли. Как в библейском сюжете, когда отец, сын, и Бог с обоюдного согласия решили совершить обряд приношения.
В случае воссоединения жертва передает все права второму лицу тет-а-тет, что и подразумевает сосредоточение правосудия, возможности созидания нового мира и его последующей проектировки в руках принявшего дар!
Многие люди отмечают боль при отсутствии тканевого поражения или других
Боль обожгла Олега от правой ключицы до поясницы вдоль позвоночника. Он беспомощно замычал. Липкая густая сыворотка потекла по парализованному телу. Обоняние жертвы моментально обострилось: запах свежести, весны, дождя и подстриженной травы, прощально коснулся щеки. Новый порез левой спинной доли заставил скатиться лезу.
«Если они согласны оценивать своё ощущение как боль и, если они описывают его таким же образом, как и боль, вызванную повреждением тканей, то это ощущение должно быть ёю признано. Это определение избегает связывать боль только с раздражением. Боль это не только возбуждение, вызываемое в ноцицепторах и ноцицептивных путях повреждающими стимулами, она всегда представляет собой психологическое состояние, даже, несмотря на то, что в большинстве случаев имеет непосредственную физическую причину».
– Пытка «Кровавый Орел», появилась в пору восхождения легенд о Беовульфе.
Поздние приверженцы Эдды были нетерпимы к первым христианам. Чтившие Одина считали, что в Валгаллу уносят только умерших насильственной смертью, в бою!
Они рассекали спину чужака от лопаток с двух сторон. Ломали ребра с первого по десятое, и вытаскивали вместе с легкими сквозь разрезы. Человек мог при этом находиться в сознании до перехода за болевой порог!
Лиза перевела дух все-таки написание стоящей литературы, требовало не только вдохновения.
Выложив очередную главу, она открыла сайт «Готовим. ру».
Новые серии с Джейми Оливером!
Она пробежала глазами заглавие.
Тушёное сердце в томатах.
Умопомрачительно!
Свежее свиное сердце, нарезать тонкими ломтиками. Приправить острой паприкой, солью эстрагоном, майораном и уложить в жаровню. Лук, сладкий перец, морковь обжарить вместе, и сложить сверху мяса. Добавить чеснок, зеленый лук, и большую банку томатов в собственном соку. Перемешать и поставить в духовку на полтора часа, при температуре 240 градусов.
Приятного аппетита!
Пора ужинать, с улыбкой подумала Лиза…
Глава 3
Мокрые волосы пахли грозой.
Тремоло, вспорхнув с клавиш, стучало по стеклу в ответ непрошеному гостю.
Шел дождь.
Он был красив… когда-то. Ценил и умел безошибочно отличать качественные вещи. Иссиня-чёрный пиджак немецкого покроя
Его руки, сильные с длинными пальцами и проступающими венами, любили щёлкать серебряным брегетом с изображением церкви св. Амвросия на крышке… когда-то.
– У тебя нет диктофона?
Сергей повернулся к Лизе, рассеяно наблюдая, как она вытирает голову его махровым полотенцем. И забыл о чем только что спрашивал. Минутное удивление, как обычно это теперь бывало, отвлекло мужчину:
– Где ты взяла чистое полотенце?
– В машинке. – Ответила она.
– Я не стирал на этой неделе…
Сергей в очередной раз безразлично отвернулся обратно к трофейному Niendorf.
Спотыкаясь, музыка жалобно звенела каждый раз, когда ударялась о предел мастерства музыканта.
– Я стирала. Ты просто забыл вынуть бельё. – Лиза бросила зеленое полотенце на клавиши.
– Не мучь инструмент. Включи проигрыватель!
Сергей раздраженно захлопнул крышку.
– Ты же прекрасно знаешь, что он давно сломан! Для него нужно детали покупать!
– А ты сходи и купи. – Невинно поставила ловушку Лиза.
– Дрянь ты… - беззлобно констатировал хозяин квартиры.
– Дрянь, и всё…
– Не буду же я всегда к тебе таскаться. У меня работа, кредит, личная жизнь, наконец… - Инфантильно сложив губы трубочкой, Лиза не одобрительно цокала, загибая пальцы. Просвистев мимо уха, в стенку ударился и с грохотом разбился хрусталь.
– Тогда иди отсюда! Я тебя ни о чем не просил! Белье она постирала, да мне абсолютно все равно! Есть у тебя личная жизнь, нет её у тебя – наплевать!
Ты. Иди отсюда! Я тебя ненавижу. Ты меня жрёшь! По кусочку отщепляешь и жрешь! Мало мне, что все мой мозг как в консоме вилками тыкают, так ещё ты здесь… Убирайся… Вон…
Засаленный банный халат собирал пыль с ковра. Руки Сергея впились в стул, голова беспомощно моталась в такт всхлипам.
Свет от фонаря пробивался сквозь колышущиеся шторы.
Стих дождь. И вечерняя прохлада поднималась от асфальта к раскрытому окну.
Обессиленный, Сергей лежал на кровати, положив голову на колени Лизы.
Кто-то добрый водил смычком по их душам. Время замерло.
Воздух очистил поволоку с глаз, и Сергею очень хотелось рассмотреть как можно лучше черты этой женщины.
Лиза знала это, потому и был погашен свет… или – просто ей нравилась темнота?.. Она не задумывалась. Играл Бах, а она просто сидела. Просто – на её коленях лежала голова того – кто «был когда-то». Ночь и… «Air»…
Она приходила и уходила когда хотела… незачем.
Нелепо и странно её приходы совпадали с его приступами.