Антизомби
Шрифт:
— Не знаю, — честно признался я.
— Я вот тоже не понимаю. Существует единый для всех закон сохранения энергии. В биологии он тоже действует. Ваш организм не может потратить энергии больше, чем вы извлекли из поглощенной вами пищи, а также использованного организмом кислорода для окисления сахаров, жирных кислот и прочих полезных веществ. Откуда энергию берут восставшие кадавры, мне не понятно. Даже если восставший труп остается без корма, он все равно мобилен, двигается и совершает определенные примитивные действия. Морфам полученного белка едва хватает на перестройку организма. Они используют полученный белок в качестве кирпичиков для некротрансформации.
Орлов умудрялся разговаривать и элегантно есть одновременно. Позже он скатился в такие научные дебри со специальной терминологией, что я вообще перестал что-либо понимать. Похоже, что он пытался уложить в своей голове новый материал, вычитывая мне лекцию по некробилогии.
— Вы обязательно к нам еще приезжайте. Я вам наш некрариум покажу и с материалами исследований познакомлю.
От мозголомного монолога ученого меня спас все тот же Лисеев, который вызвал Орлова по рации в пункт приема беженцев. Альберт Борисович церемонно со мной попрощался и величественно легкой походкой удалился из столовой.
Ко мне подошла работница столовой с грустным понурым лицом. Казалось, что она мыслями прибывает далеко за стенами этой столовой.
— Может вам еще что-нибудь принести?
— Большое спасибо, я наелся. Все было очень вкусно.
Она повернулась и сделала два шага в направлении раздачи, но замерла, не сделав третий шаг, и резко повернулась ко мне.
— Вы с Альбертом Борисовичем разговаривали, — утвердительно сказала она, — он не говорил вам, что нас всех ждет. Когда-нибудь это кончится?
— Нет не говорил. Сейчас мало кто может сказать что-то определнное.
Он присела напротив меня и спросила:
— Про вас говорили, что вы уже после начала всего этого из Белгородской области приехали. Это так?
— Да.
— А что там за пределами области твориться? У меня муж с детьми к своим родителям в деревню в Калужской области уехал. После катастрофы от них никаких вестей. Со мной тут все в порядке. Я в безопасности и при деле пристроилась. Смогут они сюда добраться, как вы думаете?
— Не им сюда, а вам к ним добираться нужно. Чем дальше от Москвы тем спокойнее. Людей там меньше. Пространства больше. Выжить там намного легче. Будущее именно за сельскими районами. Своих мертвяков там мало, с ними быстро справиться можно. Городские мертвяки туда не доберутся. Морфы в городах промышлять будут. К тому же на земле прокормится легче. А что мы тут будем делать, когда консервы закончатся? Предки наши на земле натуральным хозяйстве столетия кормились.
Она мгновенно расслабилась и повеселела.
— Вы на самом деле так считаете.
— Я сам все это видел. Думаю, до деревень
Была ли это лож во спасение? Сложно было сказать. Передо мной сидела женщина средних лет в теле, но не полная. Обычная русская женщина, для которой на первом месте была семья и дети. Что я должен был ей сказать?
Она порывисто встала и обняла меня. Перед глазами опять пошли круги. Я невольно вскрикнул. Ее руки наткнулись на мокнущую под одеждой повязку. Она испуганно отпрянула.
— Ой! Простите! Я сейчас врача позову.
— Нет, не надо.
Я сжав зубы встал на ноги, попрощался с приободренной поварихой и пошел в палату. Она догнала меня, когда я начал спускаться по лестнице.
— Подождите. Это вам, — она протянула мне прозрачный пластмассовый контейнер с нарядным пирогом внутри. — Возьмите, возьмите. Семье своей увезете. Я кондитер, свадебные торты и торты для детских праздников делала. А сейчас стараюсь людей хоть чем-то порадовать.
По ее лицу градом катились слезы. Она неловко вытирала их тыльной стороной ладони. Тушь темными разводами была размазана по раскрасневшемуся лицу. Я ничего не смог сказать.
— Спасибо вам. Громадное спасибо. Камень с души свалился.
Сколько таких камней на сердце у большинства из людей. После Великой отечественной десятилетиями близки люди искали друг друга. Катастрофа разорвала семьи, друзей, родственников, родителей с детьми. И все же взять пирог я не смог, не смог бы я его донести обожженными руками.
Она донесла торт до палаты и помогла открыть мне дверь.
Пирог мы срубали всей компанией выздоравливающих. Я лег животом на кровать и уснул. Разбудил меня главврач. За окном было уже темно.
— Вставайте, мне к полуночи вернуться нужно будет.
Ехали мы на бронированном тигре — нашем ответе американскому хамви.
Встречали меня уже у ворот. Встреча была бурной. Уже оказывается все знали и о второй вылазке в торговый комплекс, и моем ранении.
Глава 22 Спектакли в жизни и на сцене
Утро началось с перевязки. Со спиной было все нормально, а вот руки нудно болели. Ирина Аркадьевна навела какой-то целебный настой и промыла мне обожженные кисти. После этого стало значительно легче.
На утреннее совещание в штабной двор пришли почти все жители форта. Люди во дворе не поместились и толпились прямо на улице.
Ситуация был понятна. Позавчера выбили практически всю верхушку генштаба. Погибли оба отставные полковника, которые деятельно взялись за решение общих вопросов. Люди объединились вокруг нашего генштаба. Были организованы оборона, снабжение и обучение жителей форта.
Все ждали, что будет дальше.
Я толкнул речь с крыши генштабовского гаража, ну прямо как Ленин в семнадцатом с броневика. Я сказал, что ничего не меняется, мы выжили и будем продолжать бороться, в единстве наша сила. Я рассказал присутствующим об ответах Орлова на мои главные вопросы. Со всех сторон посыпались вопросы, на которые я ответить уже не мог. Не желая бледно выглядеть перед моими соседями, я пообещал, что устрою семинар с участием кого-нибудь из ученых. Известие о том, что поиском решения занимаются серьезные военные ученые, вселил в людей уверенность и поднял боевой дух. Казалось, что еще немного и спасительная вакцина или что-то еще будут найдено, главное продержаться. Не знаю, на сколько, этого хватит, но люди воспряли духом.