Антизомби

Иванин Александр Александрович

Я задал второй главный вопрос:

— Что с этим делать?

— Пока не знаю. Программа минимум — выжить. Программа максимум — обуздать вирус и начать жить по прежнему.

Я задал третий главный вопрос:

— А что нас ждет.

— Тоже сложно сказать. Пессимистические прогнозы говорят о том, что все мы превратимся в зомби, а человеческая цивилизация погибнет. По сути дела, в лице морфов мы столкнулись с новой формой существования. Формой жизнеспособной, эффективной, нереально пластичной и агрессивной. Они станут главной проблемой. Человечество за всю свою история много раз оказывалось на краю гибели, но выживало и побеждало. Оптимистические

прогнозы говорят о том, что мы должны найти выход и из этого кошмара.

Я задал третий главный вопрос:

— А кто виноват в том, что твориться за окном?

— Ну вы и вопросики задаете! Это вне моей компетенции. Пусть этим специально обученные люди занимаются. Если вы подхватили сифилис, моя задача вылечить вас и купировать распространение вируса. А вот копаться в чьих-то грешках уже не мое дело. Хм. Кто виноват. Может и узнаем когда-нибудь. Вообще-то есть несколько подозреваемых — это человеческое любопытство безмерное, человеческая гордыня, жадность и авантюризм, а возможно, еще властолюбие. Ищите там, где пересекаются все эти пороки. Хотя возможно к порокам добавилось обычное человеческое разгильдяйство и самонадеянность. Еще вопросы?

Я осмелился задать последний не глобальный вопрос, а вопрос из личного любопытства.

— А можно вам задать последний вопрос? Лично вас касающегося. Только вы не обижайтесь, пожалуйста. Может не отвечать, если сочтете бестактным.

Орлов ухмыльнулся:

— Ну, раз у нас пошел такой разговор, то валяйте.

— Альберт Борисович, я вижу вас всего второй раз, но оба раза обращаю внимание на ваш внешний вид. Такое впечатление, что вы с витрины или из рекламы телевизионной вышли. Как будто я вас встречаю после салона красоты и магазина одежды.

Орлов рассмеялся громким смехом, звонким и приятным. Смеялся он так заразительно, что я тоже подхватил его смех. Мы смеялись долго.

Просмеявшись, Орлов сказал, вытирая слезы:

— Александр, у вас, наверное, задача всей жизни меня удивлять. Вы талант просто. Не обижайтесь ради Бога. Простите меня старика. Я не хотел вас задеть. Вы правы. Вы действительно правы. Я всегда моюсь и переодеваюсь перед любой встречей. Я моюсь и переодеваюсь много раз за день. Это издержка моей работы. Даже после мимолетного контакта с материалом нужно пройти обработку. Я никогда не одеваю одежду после того как снял ее. Я ее отправляю в стирку. У меня в спальне и рабочем кабинете по два шкафа с повседневной и служебной одеждой. А на голове у меня парик.

Он приподнял над головой свои прекрасно уложенные волосы. Под ними оказался гладко выбритый череп. Не лысый, а именно гладко выбритый. Своих волос, как я понял, у Орлова было никак не меньше чем на парике. Парик был действительно великолепен. Я даже подумать не мог, что волосы у Орлова не настоящие.

— Париков у меня тоже несколько. Нет, я не лысый, даже проплешины солидности на макушке нет. Просто так обработку легче проводить. Мне приходилось работать с самым опасным материалом. В работе были такие объекты, которым даже названия нет, да и придумать то сложно. Они у нас под номерами и аббревиатурами шли. Не приведи Господь такую штуку из лаборатории выпустить. Сам погибнешь — это несчастный случай, а вот если в мир притащишь, то могло получиться все так сейчас, но намного раньше. Хотя именно такие врятли бы получилось.

Орлов возбужденно закурил.

— Альберт Борисович, а что делать то? — задал я последний главный вопрос.

— Я собственно уже ответил. На человечество

свалилась беда. Можно это рассматривать как новый этап развития нашего вида. Если говорить о том, что мы самые любимые дети природы, то это ошибка. Природе мы безразличны. Будем выживать, как и наши предки выживали и сто и тысячу и двадцать тысяч лет назад. Вы знаете, что вид гомо сапиенс практически исчез с лица земли около восьмидесяти тысяч лет назад. Сейчас брошен новый вызов. Природа предложила человеку новый экзамен на выживание. Фраза «человек–царь природы» это утопия. Вой экологов и прохиндеев от политики о том, что человечество может уничтожить планету — блеф. Помните о глобальном потеплении и дырах в озоновом слое. Ограничение выбросов в атмосферу. Это неимоверная чушь. Обычный вулкан в считанные часы в атмосферу может столько того же углекислого и прочих газов выбросить, что всему человечеству со всей своей промышленностью такой объем и за год не осилить. Ну вот человечество все таки нашло способ искоренить себя.

— Почему только себя. Нас вот вчера утром собаки мертвые порвали. Крыс зомбячных видели.

— Вы опять правы. А вы знаете, что на кошек вирус не действует? По некоторым данным овцы, коровы и лошади вирусу не подвержены. Про лошадей точно знаю. Сами ездили, смотрели. Пару таких лошадок с собой привезли. На мире растений вирус вообще никак не отразился.

— Так значит, животная жизнь на планете останется?

— Останется и будет процветать. Конец эпохи динозавров дал новый толчок развитию биосферы. Так и сейчас, в природе появятся новые доминанты. Вершину пищевой цепочки уже морфы заняли. Но я думаю, что у человечества есть шанс.

Наш весьма интересный разговор прервал Борис Михайлович. Я не заметил, как он вошел и вздрогнул о его голоса за спиной.

— Дорогой коллега, хватит мучить моего соседа. Неужели вам подопытных не хватает. К вам Александр гости, но предупреждаю, без обеда мы вас не отпустим.

Едва слышимые, знакомые голоса, доносящиеся из коридора, сорвали меня с места. Я забыл и о главвраче и об ученом. Ноги меня сами несли по коридору на голоса. Вырвавшись в небольшую комнату с витражами я был сразу сбит криком, визгом и детьми. На меня накинулись и повисли на шее мои спиногрызы и Аленка. У нее было опухшее заплаканное личико. Крупные прозрачные слезы катились по ее лицу. Я обнял из всех, таких родных и любимых. Я исчез для всех остальных на четверть часа.

Нас отправили обратно в ту комнату, в которой я разговаривал с Орловым. Вместе с моими приехали Палыч и Алевтина. Алевтина приехала даже со свежеиспеченным домашним тортом. Чаем и кофе нас обеспечили хозяева.

Праздновали мое возвращение с того света. Позже к нам присоединился Борис Михайлович. Вдруг в дверь заглянул Лисеев и энергично поманил меня рукой к себе. Я положил последний кусок торта в рот и пошел в его сторону, вытирая салфеткой руки. Он нетерпеливо затянул меня за рукав к себе за дверь и потащил за собой на другой этаж.

— Дружище, нужна твоя помощь. Там где вы оставили Парамона, серверная находится и серверы системы охраны. Они нас больше всего интересуют. Нужно их целиком извлечь. Понимаешь?

— Не совсем. Что от меня требуется?

— Сейчас ответишь на пару вопросов, а там решим.

Я вошел с ним в напрочь прокуренный кабинет с большими столами и занавешенными жалюзи окнами. В комнате находилось с десяток человек в военной форме и форме МЧС.

— Мы завтрашнюю операцию обкатываем, — пояснил Лисееев.