Антизомби
Шрифт:
Один ствол в одни руки. С собой иметь паспорт»
Поехав сто метров, как и было обещано на плакате, я свернул к скопищу автомобилей, стоящих возле шиномонтажки и большого высокого павильона с красной надписью «ШИНЫ–ДИСКИ–ГЛУШИТЕЛИ». Там меня встретил очередной регулировщик, который отправил меня в открытые ворота за металлическим забором. Насколько понимаю, здесь должно было вестись строительство торгового цента или еще чего-нибудь в этом роде. Громадная площадь была огорожена забором из оцинкованных металлических листов. Около въезда располагался строительный городок с двумя рядами балков и маленьким трансформатором. Огороженная территория частично была выложена дорожными плитами.
Проехав вдоль разношерстного ряда машин, я съехал с бетонной дороги и остановился около нашего Урала. Остальные наши машины стояли там же.
На площадке уже не было такого четко организованного порядка, как на заправке. Здесь царило какое-то броуновское хаотичное движение. Люди ходили вокруг, скапливались не большими группками. В этом человеческом хаосе парами и тройками ходили военные в полной экипировке. Я не увидел не одного из вояк в звании меньше прапорщика. Новость о массовом дезертирстве подтверждалась.
В строительном городке народ толпился вокруг полевой кухни и фургона на базе КАМАЗа с красным крестом на боку. Слышался женский плачь. Гомон голосов сливался в какой-то тревожный гул, напоминающий шум горной речки.
Члены нашей команды уже совещались около кунга. Меня встретили напряженные угрюмые лица моих товарищей. Оказывается, Палыч успел переговорить со старшим на заправке. Равиль, пока ждал заправки, сканировал эфир и слушал переговоры. По собранной ими информации получалось следующее. Рушилась вся государственная машина. Никаких указаний сверху уже не поступало. И вообще было непонятно где сейчас эти верха. Вояки самостоятельно организовались, взяли под контроль объекты энергетики, мобилизационные склады, часть самых крупных заправок и пытаются хоть как-то стабилизировать ситуацию. Уже понятно, что Москву сдали мертвым. Мертвяки множились в геометрической прогрессии. Организованной эвакуации не получается. Нападения зомби воспринимаются уже, как нечто вполне рядовое и тривиальное. Вокруг полная неразбериха. Массово дезертируют солдаты срочники. В городе и на дорогах грабежи и убийства. Бегут все скопом, как попало, надеясь только на себя. В тридцати километрах организован эвакуационный пункт, но там можно получить только самую минимальную помощь. Здесь людей кормят, дают оружие, заправляют машины, а дальше, беги куда хочешь.
Вопросов о том, что надо поменять чистоту для связи уже возражений не вызвал. Мы согласовали новую основную частоту и резервные частоты.
Время уже подходило к 9–00. Оставив Равиля охранять машины и слушать эфир, мы пошли в сторону пункта выдачи.
Выйдя с огороженной территории, мы встали в хвост очереди к двери торгового павильона. Здесь были и мужчины и женщины разных возрастов и социальных слоев. Стояли, тихонько переговариваясь, не было ни толкотни, ни давки, явственно ощущалась всеобщая пришибленность. Перед дверями павильона стояли молоденький лейтенант и седой толстый старший прапорщик. У лейтенанта на безымянном пальце правой руки ярко блестело новенькое обручальное кольцо. На крыше павильона были видны уложенные стенкой мешки с песком, поверх которых виднелись стволы двух пулеметов Корд. На самом углу сидел боец с СВД. Он смотрел по сторонам, иногда поднося бинокль к глазам. Броня возле павильона тоже была. Вдоль дороги стоял бардак с КПВТ, сбоку от павильона стоял военный КАМАЗ с зенитной установкой в кузове. Похоже на ЗУ-23.
В начале десятого с трассы съехал тентованный КАМАЗ в сопровождении БТРа. КАМАЗ проехал метров на тридцать вперед, а потом
Внутри павильона забегали люди, начали что-то двигать и приставлять. Очередь оживилась и заколыхалась. Начали запускать по одному.
Когда дошла очередь до меня, я шагнул в распахнутую прозрачную дверь. Справа от меня за баррикадой из пустых ящиков на большом и мягком офисом кресле сидел вояка в маске наставив на меня ручной пулемет Калашникова. Боец приглашающее мотнул стволом пулемета в сторону двух столов и штабеля деревянных зеленых ящиков. По залу ходили несколько мужиков в гражданской одежде, они таскали и перекладывали ящики, распаковывали оружие и патроны. Мужиками заведовал низкорослый прапор с низким сиплым голосом. За первым столом сидели капитан и лейтенант. На столе стояли аж три ноутбука и принтер. Капитан внимательно посмотрел на меня и строго спросил:
— Дезертир?
— Нет. Свой долг Родине отдал в первую чеченскую.
— Воевал?
— Было немного.
Вопрос о моем дезертирстве он задал не с проста. На моей одежде отчетливо выделялись нашивки. На будущее тоже надо будет что-нибудь с этим придумать, а то шлепнут не разбираясь по законам военного времени как дезертира.
Капитан удовлетворенно кивнул головой и взял у меня стопку паспортов.
— Ты чего, оптовик? — с прищуром посмотрел на меня капитан.
— Нет. А что?
— Да мы только лично на руки оружие даем.
— Так еще подойдут.
— Когда подойдут, тогда и дадим. А то вдруг ты с трупов паспорта насобирал. У нас и такие тут появлялись. Оружие мы для самообороны даем.
— Стволы на всех дадите?
— Судимые есть?
— Нет.
— Совершеннолетние все?
— Да.
— Тогда всем, кто сам за оружием придет.
— А может пока отберете для нас стволы, а мы потом просто заберем. Все равно вбивать же будете.
Капитан передал стопку паспортов лейтенанту.
Тут в разговор вмешался лейтенант, демонстрируя зеленый паспорт Альфии:
— На узбечку тоже будем выдавать?
— А узбечка у тебя откуда? — прищурив глаз, спросил у меня лейтенант.
— Беженка. Позавчера у бандитов отбили. Русская она, просто гражданство Узбекистана, — честно ответил я.
— Что за бандиты и где?
— Недалеко от Серпухова зэки беглые на придорожную забегаловку напали. Всех постреляли, она одна осталась. Мы зеков выбили, а ее с собой пришлось взять.
Капитан на меня посмотрел уже с нескрываемым интересом.
— Подойди потом в кафе «Амирам», разговор к тебе будет. Я о тебе сообщу, — и потом, повернувшись к сиплому прапору, сказал уже громче: Два ППШ ему дай, два СКС и мосинку для узбечки.
— Спасибо. Только узбечки с нами нет.
— Ладно авансом дадим. Проходи быстрей.
Постепенно стали подходить наши, даже Равиль пришел.
Вместе со стволами мне выдали двадцать набитых обойм к СКС, набитые брезентовые подсумки для трехлинейки, шесть пустых дисков к автоматам и патроны россыпью, штук триста, наверное, в картонной коробке из-под каких-то автозапчастей.
— Пакетов не даем. Неси, как знаешь. И наставление не забудь, а то у нас уже самострелы и несчастные случаи встречаются, — прапор махнул рукой на второй стол, на котором кучей лежали наставлений для различных видов стрелкового оружия.
Разобрав оружие и набрав брошюрок, мы вышли под яркое весеннее солнце.
Дойдя до края дороги из плит и прошлепав по подсыхающей весенней грязи, я остановился около Урала.
— Ты чего брать будешь? — спросил я у Равиля, намекая на возможность выбора оружия.