Антизомби

Иванин Александр Александрович

Мы переглянулись с главным инженером.

— Карл Людвигович. Надо валить отсюда. Давайте собирать наших, — сказал я в полголоса.

— Константин и электронщики в машине спят. Равиль ушел куда-то с военными. Геодезист Вадим какие-то бумаги в вестибюле за столом пишет. Остальные не знаю где.

Мы пошли к нашим машинам. Шли молча. Внутри ощущалась какая-то тягучая усталость и легкая апатия. Думать и говорить ни о чем не хотелось.

Около машин нас встретил Борис.

— Я уж думал, вас не выпустят. Нас всех опрашивали, а потом о нас совсем

забыли. Ничего не говорят, за ворота не выпускают. Как вы?

— Да все нормально Боря. Эпидемия вокруг и карантин. Выбираться отсюда надо и чем быстрее, тем лучше.

— Так не дают нам отсюда выходить.

— А мы не выйдем, мы выедем. Пошли наших искать. Встречаемся у машин через полчаса.

Мы разделились.

Равиля мы нашли быстро. Он в пятидесяти метрах от нас разговаривал с вояками на КПП. Вадим меня нашел сам.

— Александр, мы должны оформить бумаги, мы должны все оформить, вы должны мне пописать соглашение и акты. У меня доверенность есть. Я сам все сделаю. Точнее я сам уже все подготовил.

— Что у тебя? — я его уже не слушал. Молча взял у него бумаги. Вытащил ручку у него их рук и подписал каждый лист.

Не веря своим глазам, тефтель выхватил у меня бумаги и попытался убежать, но я подсек ему правую ногу, и он упал коленями в грязь. Я схватил его за волосы и притянул к себе. Он тихонько и жалобно заскулил, но, тем не менее, его руки продолжали запихивать вожделенные бумажки в недра одежды.

— Дурень, к машинам беги. Мы скоро уедем. А я тебе еще и печать поставлю, куда скажешь поставлю, — наклонившись, проговорил ему прямо в ухо.

Отпустив геодезиста, я пошел дальше.

Через некоторое время мы собрались около машин. Не было только Тимура. Мы сообща обсудили новости. Равиль разговаривал с бойцами на КПП. С его слов, в госпиталь свозили всех оживших покойников и всех пострадавших от них. В соседнем с госпиталем здании сформирован оперативный штаб и идет обмен информацией с другими городами. В госпитале работают ученые. Они выяснили, что воскресают именно трупы. Живыми они от этого не становятся, но продолжают двигаться и нападать. Во всех документах их уже называют зомби. Зараза, скорее всего, по воздуху не передается. Для заражения нужен непосредственный контакт с ожившим покойником, это, как правило, укус или попадание тканей недопокойника в организм жертвы. Зомби можно уничтожить, только разрушив мозг. Я мысленно пожелал майору и сержанту Забегаеву скорейшего упокоения.

Электронщики умудрились выйти или войти в интернет (не знаю как правильно), используя оборудование геологов обнаруженное в кунге. Новости неутешительные. Эпидемия охватила весь мир. Заражение распространяется в геометрической прогрессии. Серьезнее всего пострадали самые густонаселенные местности, в первую очередь — крупные города.

Единогласно решили прорываться из госпиталя всеми правдами и неправдами. Оставалось найти Тимура.

Мы разошлись искать Тимура, договорившись, что собираемся около машин через каждые полчаса. На нас никто уже не обращал никакого внимания.

Проходя

мимо котельной, я наткнулся на допрашивавшего меня полковника. Он сидел на мокром бревне уже без маски, закутавшись в короткое драповое пальто и накрывшись сверху плащ–палаткой какого-то древнего образца, он курил очень крепкие сигареты. Холодный ветер разносил едкий дым и запах дорогого табака.

— Доброго утра, Аркадий Петрович. Чего же вам не спиться после бессонной ночи? — осведомился я.

— Присядьте со мной, коллега. Все веселей будет время коротать. Не пожалеете, я точно говорю.

— Бессонница, — снова поинтересовался я.

— Нет. Ни в коем случае. Жить тороплюсь. Вы же понимаете, что больше ничего не будет. Прежняя жизнь кончилась. И будет ли новая жизнь — неизвестно. Я оперативные сводки получил из конторы. По–моему все закончится очень быстро. А я тут в сраном клоповнике торчу, никому ненужные бумажки строчу. Жаль.

— Жалеете о времени потраченном на меня?

— Нет. Речь не о Вас. Вот оглядываюсь на прошлое и понимаю, что жил-то жизнью не своей. Все амбиции какие-то пустые, гордыня — мать ее перетак. А вот жизнь заканчивается, вдруг понимаешь, что своей-то жизнью практически и не жил.

Тут я понял, что он пьяный, не просто пьяный, а в дупелину. Только практически не пахнет от него. Пьяный блеск в глазах, путаная речь.

— Не интересно вам со мной? Понимаю. Когда будете возвращаться, зайдите ко мне в кабинет, я вам пропуска уже выписал, и поедете вы в Москву. У вас хоть цель есть. И жизнь своя есть. Завидую я Вам, коллега. Белой завистью завидую. Ладно. Идите, идите.

Я поднялся с бревна и пошел дальше, оставив подполковника опускаться в пучину терзаний кризиса среднего возраста. Бывает же.

— Аркадий Петрович, а вы нашего водителя Тимура не видели? — обернулся я к нему. — Чернявый такой, в военной форме.

— Тимур ваш в прачечной, недавно он туда ушел с кем-то. Сам видел. Не забудьте за документами зайти, напомнил он.

Странно все это. Пьяный ГБист, очень добрый и разговорчивый какой-то. В добрых и разговорчивых особистов я верю точно также как в Деда мороза, Бабу ягу и национальную программу «Доступное жилье».

Сначала я нашел прачечную. Потом в прачечной я нашел Тимура. Собственно говоря не нашел, а снял его с какой-то девки. Резвились они на старых матрасах, укрытых свежими простынями.

— Тимур! Ехать надо.

Тимур скатился с пухленькой барышни. Та, прикрывшись серым больничным одеялом, забилась в угол. Их одежда вперемешку валялась на полу.

— Мы сейчас выезжаем.

Тимур посмотрел на меня своим обычно мрачным взглядом и начал натягивать на себя одежду. Я не стал проявлять галантности и дождался, пока он полностью оденется. Натянув ботинки и подхватив черный пакет, Тимур вышел вслед за мной, не оглянувшись на притихшую в уголке пассию.

Мы шли молча. Около машины Тимура приветствовала дружная толпа «бегунцов». Переговорив с коллегами, я отправился к подполковнику.