Антизомби
Шрифт:
За нашими спинами матерился укушенный сержант, два солдата пытались остановить ему кровь. Один прижал к лицу сержанта сразу три перевязочных пакета, второй стал неумело притягивать их бинтом к голове раненого. Все остальные стояли как вкопанные и смотрели на ожившего солдата.
Недотруп издал какой-то чавкающий звук и, подняв правую руку, шагнул в нашу сторону.
— Пепел, ты чего, мы же свои, я же тебя из воды тащил, — забормотал, стоящий у него на пути солдатик и неуверенно попятился.
Неупокоенный сделал еще несколько шагов вперед, неуверенно покачиваясь и как бы ловя равновесие. Ноги трупа запутались в маскировочной
В мгновение ока все вышли из ступора. Первым рванул вверх по склону солдат, пытавшийся до этого разговорить труп. За ним побежали практически все, кто спустился на берег. В это момент к трупу подскочил сержант, прижимавший к лицу окровавленную повязку, и ударил, перебирающегося на четвереньках, покойника ногой в тяжелом армейском берце в голову. Сержант наверно плохо видел из-за повязки на голове и залившей лицо крови, поэтому удар пришелся вскользь, а сержант оступился и упал на спину.
Недотруп схватил его за ногу и впился зубами в ботинок.
Сержант заорал и начал бить второй ногой нападающего по голове рукам и корпусу. Что-то громко хрустнуло, и покойник завалился на бок.
— Вяжи его, — закричал я.
Лейтенант воспринял мой крик как приказ и кинулся к трупу, сработали вбитые в училище инстинкты. Мы вдвоем спеленали недопокойника. Потом подоспели еще помощники, и мы коллективно стянули его поверх кокона из маскировочной сети солдатскими ремнями.
Покойник лежал на земле, активно извивался, клацал зубами. Глаза его вращались не останавливаясь. Спокойно отойти в мир иной, явно не входило в его планы. Сержант сидел на перевернутом ящике, охал, шипел и что-то говорил, смачно перемежая слова отборной бранью.
Практически в тот момент, кода мы закончили его вязать, зашевелился один из утопленников.
— Опоньки, второй ожил! — прокомментировал событие худенький солдат.
— Давайте, мужики, не стоим. Надо руки и ноги утопленникам связать, — предложил я и направился к трупам, стягивая себя брючный ремень.
— Выполнять — услышал я за спиной голос лейтенанта.
К нам еще присоединились Карл Людвигович и Костя.
Все вместе мы быстро упаковали оставшихся двоих недопокойников. Сверху на них положили по две жерди и примотали покойников к ним подручными средствами. Второй утопленник сначала вел себя тихо и спокойно, но когда его стали пеленать, вдруг оживился, начал сильно дергаться и пытаться остервенело кусаться, гораздо активнее, чем первый. На голову ему сразу одели оцинкованное металлическое ведро.
Произошедшее произвело на всех тяжелое впечатление. Люди были на грани истерии.
В глазах у всех читался немой вопрос: «Что это?! Что это такое?!!!».
Ситуация балансировала на грани паники.
Лейтенант стоял бледный и растерянный, вид у него был абсолютно ошарашенный.
— И делать теперь чего? У меня приказ, я его уже нарушил, — почему-то обратился он ко мне.
— Лейтенант, у вас связь есть?
— Нет связи, — он нервно дернул головой. — Это же Российская армия.
— А куда вы ехали, если это не военная тайна?
— Да, какая там тайна. Вчера ночью подняли нас по тревоге. Всю часть отправили на усиление к транспортным узлам: мостам и вокзалам. Ничего не объясняли. Мы там движение блокировали. Все как с ум посходили. Из Москвы прямо поток машин идет. Сейчас нас сняли и приказали
— А где транспортный узел то ваш был? — прикинул я. — Это не тот мост, через который мы проехали?
— Нет. Там дальше по дороге большой железнодорожный и автомобильный мост через Оку.
— Куда вас теперь?
— В госпиталь и медсанчасть желательно.
— Ок. Мы вас добросим. Дальше уже сами. Что с газончиками делать будешь?
— Сержанта и пару солдат оставлю. Из части приедут, вытащат машины. У нас там техники хватает.
На помощь лейтенанту пришли электронщики, они разобрались с рацией в кунге геологов и помогли сообщить лейтенанту в часть о происшествии. Большой удачей для военного оказалось то, что в Урале была мощная рация Моторола на военный диапазон LOW-Band.
— Лейтенант, поговорить надо, отойдем в сторонку, — обратился я к нему.
Лейтенант растерянно посмотрел на меня и пошел следом.
Отведя его за буровую, я вкратце рассказал лейтенанту все, что знал о наступающем песце, о нашем генеральном директоре, о том, что произошло у нас на объекте, о словах погранца и ФСБшника.
— С покойниками и неупокойниками, что будешь делать?
— С собой надо забирать, — твердо и уверенно сказал он. — Не могу их оставить.
Мы подошли к берегу. Мимо нас навстречу прошел укушенный сержант. Недотруп продолжал дергаться и извиваться. На него с испугом и растерянностью на лицах смотрели два солдата. Оба примкнули к калашам штык–ножи и держали их наготове. А вот боевых патронов солдатам не дали оказывается.
К нам подошли Костя, Тимур и Карл Людвигович.
— Машины вытянуть не сможем. Та, что провалилась, обломком балки зажата. Если вторую тащить, мост совсем может обрушиться, — с мрачным видом резюмировал Тимур.
— Мост полное «г». Строили, из чего попало, и как попало. Тут и сборный железобетон и метал и часть бетоном замоноличено, и даже брус зачем-то положен. Он раньше должен был рухнуть, — добавил Костя.
— Мост плохой. Его строили и ремонтировали безголовые люди, явно, что без проекта. Места опирания балок на среднем пролете были заварены уголком, там трещины и бетон отслоился. Их пытались ремонтировать, куски арматуры наваривали, но делали это давно и неправильно. Сейчас там все коррозия съела. Грузовик в бетонное ограждение ударился, это спровоцировало разрушение опорной части двух балок. Все на честном слове держалось, — резюмировал Карл Людвигович. — Тащить машину можно только краном, а то мы тут остатки моста развалим.
Я видел такие мостики раньше. Это явно было творчеством местного колхоза или совхоза, построившего хозяйственным способом мост для того, чтобы по короткому пути технику на поля гонять или чего-нибудь возить с берега на берег.
— Мы тут месяц назад картошку и муку для столовой возили, — неуверенным голосом отозвался лейтенант. — Вес был намного больше.
— Тогда холодно было, а сейчас оттепель. В тещины конструкций заходит вода, ночью она замерзает, лед расширяет трещины. Днем лед тает, и вода идет глубже в бетон, ночью вода опять замерзает и еще больше расширяет трещины. В итоге бетон разрушается. К тому же здесь обычные балки, которые для зданий используют, хоть и здоровенные, но все равно не подходят, а для мостов специальные балки нужны. Здесь же осадки, влага постоянная, нагрузки опять же, — продолжил Карл Людвигович. — За мостом никто не следил.