Антизолушка
Шрифт:
Зайцев представил эти блестящие ноготки скользящими по своей обнаженной коже и почувствовал, как на лбу проступила испарина. Начали играть, и он немного успокоился, стараясь сосредоточиться. После счета 5:5 она, склонившись к нему и пытаясь бессовестно подсмотреть его карты, с ухмылкой заметила:
— Похоже, что мы так уважаем друг друга, что дружеская ничья — наш всегдашний удел. Хотя вы хорошо играете.
Посмеиваясь, он спрятал от нее карты за спину.
— Вы тоже. Где научились?
— У бабушки. Ей далеко за семьдесят, но она и сейчас еще большая картежница. Как прихожу к ней, так она
Пытаясь заглянуть в его карты, она то ли нечаянно, то ли умышленно коснулась твердого мужского плеча высокой грудью. Илья зашипел и дернулся, как от ожога. Не отодвигаясь, она тихо спросила, побелев, как мел:
— Чего вы так боитесь, Илья Викторович?
Этот вопрос резанул его по живому и он решительно отодвинулся от нее.
— Ничего я не боюсь. Просто соблазнять меня не надо.
Она печально засмеялась, ощущая в груди тяжкий всплеск безнадежности и не зная, как достучаться до его сердца.
— Надо же…! Раньше мужчины девушек соблазняли, а теперь всё наоборот. Кажется, это называется феминизацией? Или эмансипацией? — Посмотрев на его судорожно сжатые в кулак пальцы, растерянно поморгала, о чем-то догадавшись и, чуть покраснев, сочувственно прошептала: — Может, у вас проблемы… с этим?..
Он, поняв, о чем она, возмущенно подпрыгнул и прорычал, бросив карты на диван:
— Нет у меня проблем, никаких! Ни с тем, ни с этим! Это у вас проблемы! — и встал, решительно прерывая разговор.
Положив карты, Лиза тоже поднялась, стараясь сдержать набежавшие слезы.
— Да уж, у меня полно проблем, только вы их решить не можете! Или не хотите, что по сути одно и тоже! — и пошла прочь из комнаты, ничего не видя вокруг из-за застилающих глаза слез.
Илья обмер, потрясенный зазвеневшей в ее голосе горечью. Ему отчаянно захотелось утешить ее, доказать, что он вовсе не бесчувственный чурбан, как она, видимо, считает. Каким счастьем было бы распустить по плечам ее золотистые волосы и зарыться в них лицом. Потом бесконечно целовать ее розовые, так манящие его, губы. Он даже почувствовал под пальцами гладкость нежной кожи и вкус ее дыхания на своих губах.
Он подвинулся к ней, уже поднимая руки, чтобы обнять, но тут в памяти прозвучали ее небрежные слова, сказанные ею безжалостно и безнадежно: «Может, я бы в вас влюбилась на всю оставшуюся жизнь. Представляете, как это было бы забавно?»
Взъерошившись, как воробей, которого окатили ледяным дождем, он сделал большой шаг назад и крепко сплел пальцы за спиной. Посторонился, пропуская Лизоньку к двери, но тут она запнулась об задравшийся конец потрепанного ковра и, уже падая, успела вцепиться в его руку. Не понимая как, он обхватил ее за талию, прижал к себе, и она подняла к нему мокрое от слез лицо.
Сдаваясь, он безнадежно охнул и поцеловал подставленные губы, забыв все данные себе обещания. В глазах потемнело, тело забила неукротимая дрожь, отозвавшаяся в ней несдержанной волной. Она вжалась в него еще сильнее, вцепившись в плечи. Страсть растопила старательно возводимый им барьер, и он одним рывком стащил с нее тонкую кофточку. Не сопротивляясь, она с готовностью подняла руки.
Склонившись
Стараясь плотнее прижаться к нему, Лиза сделала неловкий шаг, пошатнулась, и они, потеряв равновесие, вместе рухнули на диван. Илья тут же перекатился через нее, оказавшись сверху, и стянул с ее плеч тонкие кружевные лямочки. Грудь, резко отличавшаяся белизной от остальной загорелой кожи, оголившись, буквально засветилась.
Забывшись, Илья, судорожно прохрипев что-то невнятное, снова стал целовать напрягшийся сосок, а Лиза, немного помедлив, дрожащими руками начала медленно расстегивать сначала его, потом свои джинсы. Илья, с трудом сдерживая бьющий изнутри вулкан, стал ей помогать. Все его сомнения и страхи растворились в огне неудержимой жажды ее тела. Через мгновенье они остались почти без одежды. Соединению препятствовали лишь кружевные синие трусики на ней и черные боксеры на нем.
Нетерпеливые мужские губы и руки нежно и страстно стали исследовать девичье тело. Тяжело дыша и что-то несвязно шепча, она неловко пыталась отвечать. В угаре страсти Илья не заметил, что Лиза что-то преодолевает в себе, и что она вовсе не так опытна, как он считает.
Наконец, не выдержав, стянул с себя и с нее последние предметы туалета и прижался к ней своей горячей, готовой взорваться плотью. О предохранении даже не подумал. Она неуверенно притихла, с сомнением глядя на его напряженное лицо, но, с силой прижав свои жаждущие губы к его затвердевшим губам, послушно развела ноги.
И тут раздался громкий звонок в дверь. Резко подняв голову, он зло чертыхнулся, а Лизонька обмерла от ужаса. Перевел глаза на нее и неуверенно спросил:
— Может, не открывать?
Она быстро согласилась, обняв его за шею и с силой прижав к себе, будто боясь, что его вот-вот от нее отберут:
— Конечно, не надо! — и тут в дверях послышался звук поворачиваемого ключа.
Испуганно охнув и побледнев как мел, Лиза вскочила на ноги, схватила вещи и одним прыжком влетела в свою комнату, щелкнув задвижкой. Илья стремительно бросился в ванную, успев подобрать с пола оставшуюся одежду. Приоткрыв дверь, крикнул непослушным голосом:
— Кто там?
Из прихожей раздался несколько гнусавый баритон Ивана Андреевича:
— Это я! Кумы дома не оказалось, пришлось ехать обратно.
Илья захлопнул дверь, и, чтобы снять напряжение, встал под теплый душ, понемногу добавляя кипятка, пока терпела кожа. Почувствовав, что начал задыхаться, резко повернул ручку регулятора и направил на себя сильную струю холодной воды. Стало легче. Замерзнув, снова включил горячую, и снова холодную.
Придя в себя, вылез из ванны, постоял немного, ожидая, когда на разгоряченном теле высохнут последние капли воды. Взял в руки джинсы, и из них выпала синяя кружевная полоска. Он осмотрел джемпер, но больше Лизиных вещей не было.