Антизолушка
Шрифт:
Генрих сварливо заметил:
— Лучше бы детей заводили, чем по миру кататься. Не молоденькие уже, наследники нужны! А то в немолодом возрасте детей тяжеленько будет поднимать. — И назидательно добавил, гордясь собой, всё сделавшим правильно: — Всё нужно делать вовремя.
На лицо Игоря наползла сумрачная тень, но он бодро отрапортовал, вскинув руку в шутливом приветствии:
— Успеем еще, какие наши годы!
Генрих хотел сказать еще что-то такое же нравоучительное, но его на полуслове неучтиво перебил Зайцев:
— А когда Владимир Иванович выходит?
— Со
Генрих неприязненно заметил:
— Да уж, для нас это большие деньги, а для кое-кого типа Королевой — жалкие гроши. Я сейчас на лифте с дамами из общего отдела поднимался, так они сказали, что она почти два месяца живет то ли на Гаити, то ли на Таити, не помню точно. В общем, где Гоген жил, который картинки типа детских рисовал. У их семейки там хижина из бамбука, что ли.
Зайцев автоматически уточнил, чувствуя, как привычно сдавило сердце, — «бунгало». Рудт согласился:
— Точно, бунгало. Правда, с кем она там, женщины не знают. Но ясно, что не с мамочкой.
Илья с Игорем дружно посетовали на собственное убожество и разошлись по своим местам.
С панической просьбой позвонили из приемной, и Игорь пошел выяснить, что там у них стряслось. Зайцев, воспользовавшись его отсутствием, повернулся к оставшемуся сослуживцу и строго предупредил:
— Ты Петухову про наследников особо не толкуй. У него жена давно болеет, детей иметь не может. Они и в прошлом году в Крыму не просто так отдыхали, а в санатории в Саках. Там бесплодие хорошо лечат. И в этом году они по Прибалтике мотались не просто так. Светлане в женской консультации посоветовали в Вильнюс съездить на консультацию к профессору, мировой знаменитости. Так что ты Игорю на больную мозоль не наступай, ему и без того тяжело.
Генрих даже подавился и закашлялся, выпучив глаза. Судорожно пообещал между приступами кашля:
— Да конечно! Я же не знал! Теперь буду нем, как рыба!
Вернувшийся из приемной Игорь в ответ на вопросительные взгляды коллег только развел руками. Не выдержавший таинственности Генрих потребовал отчета:
— Чего там случилось? Говори!
Игорь самокритично признал:
— Бесперебойник мы плохой для секретариата купили, не включается он. Бедные женщины жмут-жмут на кнопочку, аж пальцы дрожат, а он только верещит и работать не хочет.
Побывавший и не в таких переплетах Зайцев сразу догадался, в чем загвоздка.
— В сеть включить не соизволили?
Игорь меланхолично подтвердил:
— Ага! Причем даже извиниться не сочли нужным, когда я штепсель в розетку воткнул и на кнопочку нажал. Заявили, что мы их плохо проинструктировали.
Автоматизаторы, как по команде, одновременно пожали плечами и заискивающе подняли очи гору в поисках Господней защиты.
Долго не переживали, за годы пребывания в женском коллективе к подобным казусам выработался стойкий иммунитет. Поскольку работы накопилось изрядно, Зайцев закопался в свои винчестеры, материнские
Незадолго до обеда от работы его оторвал Игорь, страдальчески возопивший:
— Илья, выручай! Тут меня Любовь Николаевна домогается, опять у нее что-то стряслось! Генриха уже в АХО вызвали, сходи ты, будь другом!
Илья поежился. Он прекрасно помнил ярко-малиновые ноготки, скорпионисто скользившие по его джинсам. Осторожно спросил:
— Любовь Николаевна в отделе одна?
Игорь судорожно оглянулся, как будто она уже стояла за плечами, готовясь, как вампир, вонзить острые зубки в его бедную шею:
— Не знаю. И выяснять не хочу. Иди, тебе все равно терять нечего, ты холостой.
Зайцев сердито чертыхнулся. Можно подумать, быть холостяком непристойный порок, а не свободное волеизъявление. Но, понимая, что Игорь всё равно не пойдет, встал и двинулся на шестой этаж.
Придя в экономический отдел, первым делом невольно взглянул на пустой стол Лизы. Синий монитор безжизненно молчал, окруженный цветущими голубыми фиалками.
Краем взгляда выхватил сидящую за своим столом бодро улыбающуюся ему Марью Ивановну, и успокоился. Уж при ней-то Любовь Николаевна свои коготочки выпускать не посмеет.
Несравненная дива, увидев вместо Петухова более интересующего ее Зайцева, торжествующе встрепенулась. Шустро вскочила, демонстрируя тонкую талию и загорелую кожу. Хотя, на взгляд придирчивого гостя, ее нарядец, состоявший из джинсовых голубых шорт и свободной летней блузы, заправленной внутрь, подчеркивал раздавшиеся бедра и слишком большую грудь. Но что он понимает в женской красоте? Ему бы сбежать отсюда поскорее.
Пустив его на свое место, Любовь Николаевна плаксиво пожаловалась:
— Мышка у меня барахлит, поменять, наверное, нужно. Открывала файл, она дернулась, и целый каталог куда-то делся, найти не могу. А в нем информация такая ценная. Если он вдруг удалился, Вера Гавриловна меня… — не договорив, она нервически хлюпнула носом.
Марья Ивановна, с интересом наблюдающая за парочкой, встала и подлила воды в чайник.
— Сейчас вскипит, и мы чайку попьем!
Зайцев хотел было воспротивиться, но, сообразив, что в непринужденной беседе сможет собрать кой-какую интересующую его информацию, учтиво согласился, сильно удивив и обнадежив этим роковую красотку, принявшую прорезавшийся у него интерес на свой счет и кинувшую на Марью Ивановну торжествующий взгляд: «мол, а я что говорила!»
Открыв «проводник», он поискал потерянный каталог на диске С, нашел его аж в папке «Программные файлы». Любовь Николаевна, дышавшая ему в затылок, с чувством искреннего облегчения пробормотала:
— Огромное спасибо, вы меня спасли от суровой выволочки и восстановления данных, а это по меньшей мере целая неделя работы! — Брезгливо взяв двумя пальчиками виновницу переполоха, небрежно потрясла ею перед носом автоматизатора: — Мне бы еще мышку поменять, эта вовсе не слушается.
Не выключая компьютер, Илья открыл манипулятор и аж присвистнул.