Антираспад

Орлов Антон

Перед броском надевали скафандры; прибыв в пункт назначения, прятали их в контейнеры под сиденьями. Зонд висел над пультом в кабине, обе видеокамеры были включены — таким образом Олег поддерживал с исследователями постоянную связь. Когда наступало время возвращаться, Норберт подавал условный знак — несколько раз сжимал и разжимал кулак перед видеокамерой. Ничего удачнее никто не смог придумать.

Гиперпространство оказалось скучным местом: бездонная тьма за окнами, лишь изредка сверкают какие-то точки и кривые линии. Ясно, что не звезды… Больше ничего не приходило в голову Норберту. Сверкание всегда

было далеко, слишком далеко, чтобы разглядеть детали.

Вначале они посетили Цимлу — мирная сельскохозяйственная планета идеально подходила для пробного путешествия. Магнитоплан вывалился из гиперпространства посреди пустынной грунтовой дороги, разделявшей два пшеничных поля. Вечерело, с низкого серого неба падали капли. Ярко-желтые поля с обеих сторон простирались до горизонта. Норберт поднес к зонду раскрытую ладонь с растопыренными пальцами: «Все в порядке!» Илси, избавившись от скафандра, прильнула к окну и радостно вскрикнула:

— Нор, там растут колосья! Вот они какие… Можно, я выйду посмотрю?

Спустя четверть часа магнитоплан въехал в фермерский поселок — он двигался в режиме наземного транспорта, как обыкновенная машина на магнитной подушке, поскольку Норберт знал, что в некоторых мирах подниматься в воздух без специального разрешения нельзя. Местных фермеров визит инопланетных туристов не удивил. Илси испытала счастливое потрясение, впервые в жизни увидав настоящих коров и здоровенную хрюшку в луже. Норберт тем временем купил по дешевке несколько литров парного молока, свежий творог, сливы и груши. Отъехав подальше от поселка, они натянули скафандры, и Олег, получив условный сигнал, вернул их домой. Норберт немного опасался за продукты, но молоко в гиперпространстве не скисло, творог и фрукты тоже не пострадали.

После Цимлы побывали еще на нескольких планетах. Все проходило гладко, без неприятностей, однако Норберт не переставал размышлять о будущем, и оно представлялось ему не слишком радужным. Что даст «Антираспаду» обладание Перебрасывателем? Потом, когда о находке узнают другие люди и существа? В первую очередь — проблемы. Правительство любого мира наверняка заинтересуется такой штукой. Можно, конечно, заняться контрабандой, Аманда уже предлагала, но для этого нужны соответствующие контакты, и есть большой риск напороться на гангстеров. Норберт не хотел лезть в эту область; Олег и Илси, как всегда, его поддержали. Значит, они должны заявить о себе легально. И вот тут их подстерегала главная опасность: правительства и крупные корпорации, весьма вероятно, пожелают отобрать у них древнюю установку. Особенно если учесть, что Перебрасыватель можно использовать как оружие. Норберт понял это после разговора с Фесписом.

— Хорошо бы достать водородную бомбу, — вздохнул бухгалтер «Антираспада», глядя на экран наружного обзора, где светились отраженным светом соседние астероиды, а дальше сияло подобное облаку звездное скопление.

— Зачем она тебе? — удивился Норберт.

— Забросить на Денор.

— Зачем?

— Не понимаешь или притворяешься? Показать олигархам …! На Хальцеоле о такой акции даже и мечтать никто не смел.

— Не вижу смысла.

— А ты поставь себя на место простого хальцеолийского гражданина. Сразу увидишь!

— Поставил. Все равно не вижу.

— До тебя не доходит… —

Феспис смерил его разочарованным взглядом. — Денорцы захватили наш мир. Что бы ты делал, если б они захватили твою Валену?

— Подождал бы, поглядел, в какую сторону изменится жизнь. Если смотреть на правительство с его чиновничьим аппаратом как на неизбежное зло — а я смотрю на него именно так, — скоро научишься делать выбор между большим и меньшим злом, избегать идеологических ловушек. — Норберт поймал себя на менторском тоне и усмехнулся. — Для меня главное — признание за каждым права на свободомыслие, невмешательство властей в частную жизнь граждан, свободный бизнес, отсутствие дискриминации по любому признаку, справедливые законы. Еще материальное благополучие для всех — не ниже разумного уровня. Это идеал. И я бы оценивал новое правительство, исходя из того, насколько близка общая ситуация к идеалу. Для меня не имело бы значения, свое это правительство или не свое. Помнишь, как мы познакомились на Хальцеоле?

— В кафе на окраине.

— После драки, в которую нас с сестрой втянула местная банда. И олигарх признал нас невиновными. Можно рассчитывать на справедливость — плюс в пользу Денора. В то же время дискриминация налицо, раз люди делятся на олигархов и всех прочих — это уже минус. Если б я пожил на Хальцеоле подольше, я бы высказался определенней.

— Да ты прагматик с головы до пят! — Феспис осуждающе скривился. — Ты никогда не пойдешь с толпой что-нибудь штурмовать!

— Конечно, не пойду. Если толпа отправилась что-нибудь штурмовать — это значит, кто-то ее обработал и завел, а я не люблю играть в чужие игры.

— Прагматик, — повторил хальцеолиец. — И под началом у такого типа я работаю!

— Хочешь уволиться?

— Не хочу. Гм… А если бы ты убедился, что новый порядок вещей во всем противоположен твоему идеалу — никакого свободомыслия, никакой справедливости и благополучия. И деваться некуда — ну нет возможности эмигрировать! Тогда бы ты не взялся за оружие?

Норберт немного подумал.

— Наверное, взялся бы. Но с умом. Я не стал бы действовать, как ваши террористы на Хальцеоле.

— А как бы ты стал действовать? — не отставал Феспис.

— По обстоятельствам. Послушай… — Он решил, что пора перехватить инициативу. — Ты всерьез готов забросить на Денор водородную бомбу? Ведь погибнут не только олигархи, которых ты не любишь, а масса рядовых денорцев. Помнишь, мы видели двоих в космопорте? Такие же люди, как мы с тобой. Ты стал бы их убивать?

— Норберт, я просто говорю о том, чтобы забросить туда бомбу! — Хальцеолиец беспокойно заерзал на вращающемся стуле без спинки. — Теоретически, понимаешь?

— Забросить бомбу — значит убить людей.

— Ты все упрощаешь! — Феспис вскочил.

Стул — бархатистая черная окружность на тонкой металлической ножке — тут же исчез, провалившись в пол; с тихим щелчком встала на место плита, прикрывающая сверху нишу. В центральном зале вся мебель была такая, «Антираспад» не сразу с ней освоился.

— Вот чертовщина, — выразил свое недовольство хальцеолиец. — Теперь опять его вытаскивай… — Он наступил на красный кружок, нарисованный в углу плиты, — та сдвинулась в сторону, и стул вырос, как гриб.