Антираспад
Шрифт:
— Нор, а когда мы закончим все эти дела, можно будет побывать на Хальцеоле?
— Зачем тебе на Хальцеол? — спросил он, хотя и так знал ответ.
— Там Карен. Я хочу ее увидеть.
— А как же у вас с Олегом?
— Олег очень хороший друг. Но он не может быть таким, как Карен.
— Илси, это не Карен, — высматривая в потоке машин такси, сказал Норберт. — Это Айма Хирт Тимано, денорский олигарх. Мы с ней находимся по разные стороны… — Он запнулся, подыскивая сравнение.
— Баррикады? — подсказала Илси, и тут же пояснила: — Так говорит Феспис.
— Ага, у него одни
— Это политика. — Илси упрямо насупилась. — А я совсем о другом.
— В жизни все переплетено… Лучше выбрось Айму из головы!
— Не могу.
Мимо на малой скорости проплыло такси. Норберт спохватился слишком поздно, когда машина уже скрылась за углом. Ему не нравилось, какой оборот принимает ситуация. Моральная сторона дела беспокоила его в последнюю очередь, но он не хотел, чтобы Илси было больно. Она и так за свою недолгую жизнь вытерпела слишком много всего плохого. Норберт не знал, как ей помочь. Сам он, вначале инстинктивно, а позже вполне сознательно, избегал связей, которые могли причинить ему либо кому-то другому боль. Однако не мог же он сказать ей: «Думай, как я, смотри на вещи, как я». Это было бы нечестно. И бесполезно: пятнадцать лет прожив с отцом и теткой, Илси не сломалась только потому, что обладала достаточно большим запасом внутренней независимости. Нет смысла объяснять, что она должна, а чего не должна чувствовать. Но с Аймой Хирт Тимано ей лучше бы никогда не встречаться.
Норберт поймал такси, которое довезло их до колючих зарослей на восемьдесят третьем километре от Арелы. Покрытие шоссе ярко люминесцировало, машины скользили мимо, как тени. После сражения с кустарником забрались в магнитоплан, надели скафандры. Норберт подал условный сигнал — трижды сжал и разжал кулак перед зондом. По уговору, оставшиеся на станции должны были постоянно дежурить около экранов, сменяя друг друга.
Корпус магнитоплана дрогнул; вместо обычного звездного неба и черного переплетения ветвей — тьма гиперпространства распростерлась снаружи. Новый толчок — и машина стоит посреди камеры с противоударными стенками. И тут Норберта осенило…
— Сверхсрочные грузовые и пассажирские перевозки! — с торжеством объявил он, когда появились Олег, Аманда и Феспис. — Вот каким будет наш бизнес. Мгновенная доставка чего угодно из любой точки в любую другую точку трехмерного пространства. Как вам идея?
Идею одобрили.
— Завтра же займусь рекламным проектом, — деловито сообщила Аманда. — Феспис будет мне помогать. Сделаем рекламу в двух вариантах: видеоролик и листовки. И раскидаем их по всем мирам, что само по себе будет отличной рекламой для нашего Перебрасывателя! Олег, такие мелочи ведь не вызовут большой ударной волны?
— Она будет не сильнее, чем порыв ветерка, — заверил компьютерщик.
— Значит, мы сможем забрасывать
— Только не перегните с рекламой, — осторожно посоветовал Норберт. — А то получится, как в прошлый раз, когда на Зеруата нарвались.
— Ну и что? — Аманда смотрела на него в упор, ее черные глаза вдохновенно сверкали. — Именно благодаря моей инициативе и знакомству с Зеруатом у нас есть Перебрасыватель! Ты, Нор, можешь это отрицать?
Нет, Норберт не мог этого отрицать. Он молча развел руками, признавая свое поражение.
— Только одного я до сих пор не поняла… — Лицо Аманды стало задумчивым. — Перебрасыватель — замечательное изобретение, и мы на нем громадное состояние сколотим. Но при чем тут счастье для всего человечества, о котором говорил Зеруат? Ведь человечество будет пользоваться услугами нашей фирмы и жить, как раньше. Может, я что-то упускаю…
— Зеруат действительно собирался осчастливить человечество и часто об этом говорил. — Норберт пожал плечами. — До меня тоже никак не дойдет, что он имел в виду.
— Мгновенный обмен идеями между разными мирами? — предположил Феспис.
— Если учесть, что такое Раглосса и кто такой Зеруат, — ему бы это вряд ли понравилось! — скептически хмыкнул Норберт.
— Неограниченные возможности для шпионажа? — высказался компьютерщик. — Как раз по его профилю.
— Но ведь он говорил не про себя, а про все человечество, — напомнила Аманда.
— Если не можешь без кого-то жить и очень хочешь кого-то увидеть, — тихо произнесла Илси, — а Перебрасыватель тебя сразу доставит, куда надо. Пусть это не счастье, но все равно важно.
Норберт стиснул зубы: он бы предпочел, чтоб она относилась к жизни проще и радовалась настоящему, не пытаясь вернуть то, чего больше нет. Потом, спохватившись, предупредил:
— Не рассылайте рекламу, пока я не закончу улаживать юридические вопросы. Иначе нас сожрут.
На юридические вопросы ушло около двух недель. Норберт остановил свой выбор на конторе Робера Гелто и Людмилы Масловой. Гелто и Маслова были опытными юристами с обширной практикой и хорошей репутацией. Помимо обычного гонорара, Норберт, заручившись согласием остальных, предложил им участие в прибыли, и теперь они были кровно заинтересованы в том, чтобы «Антираспад» ни в коем случае не остался в убытке.
Каждое утро (по лидонскому времени) магнитоплан выскакивал из гиперпространства в гуще изрядно помятого ударной волной кустарника. Сняв скафандры, Норберт и Илси облачались в специальные, полностью закрытые костюмы из эластичного пластика и продирались через колючие заросли к шоссе. Сбросив защитную экипировку, оба оставались в модной одежде делового стиля. Вначале приходилось добираться до города на попутных машинах, но начиная с третьего дня их неизменно ждал у обочины личный автомобиль Робера Гелто с роботом-шофером. Гелто и Маслова посетили станцию, воочию убедились, что новые клиенты не блефуют. Наконец все необходимые документы были составлены, подписаны, заверены печатями и заперты в сейфах: теперь каждый, кто захочет отнять Перебрасыватель, надежно увязнет в трясине Закона.