Антираспад
Шрифт:
Несмотря на оптимистические показания датчиков, Норберт и Олег облачились в скафандры. Опустившись на одно колено перед раскрытым на полу чемоданчиком-пультом, Олег рукой в жесткой перчатке прикоснулся к клавише «Выполняй» — все координаты и команды уже были заданы. У Норберта, стоявшего рядом, закружилась голова, потеряв равновесие, он шлепнулся на пол. Но это был уже не зеленый пластиковый пол в салоне «Антираспада», а плотно состыкованные металлические плиты. С потолка, расположенного на пятнадцатиметровой высоте, лился неяркий свет. Зал был огромен, размещенные вдоль стен приборы старинного дизайна выглядели как новенькие — похоже, ими редко пользовались. Нигде ни царапинки, каждая
— Эй! — донесся издалека голос Олега. — Нор, ты где?
Ему ответило гулкое эхо.
Вернувшись в первый зал, Норберт обнаружил, что свет стал ярче, а на круглой физиономии Олега сияет удовлетворенная улыбка.
— Мы с ним быстро друг друга поняли! — Он фамильярно похлопал по пульту компьютера. — Все тут в норме, можно без скафандров. Кстати, снаружи эта штука замаскирована под астероид. Точнее, ее соорудили в астероиде с выдолбленным нутром. Типичная для тех времен хитрость! Тут есть шлюз для выхода на поверхность и еще один шлюз в ангаре. Смотри, как наша станция выглядит из космоса!
На экране появился ничем не примечательный каменный обломок. Освещенные участки его неровной поверхности контрастировали с чернильно-черными углублениями, где затаилась тень: Лау-059, голубой гигант, заливал астероид убийственно резким светом.
— Вполне можно перетащить сюда «Антираспад», чтоб не мотаться каждый раз через гиперпространство, — добавил Олег. — Возвращаемся?
Присев перед чемоданчиком, он ввел координаты: восемь точек — условный куб, в котором сейчас находятся они с Норбертом; еще восемь точек — условный куб в салоне «Антираспада», куда они должны переместиться. Определялись координаты с помощью зонда, что позволяло учитывать все поправки, а точка отсчета скрывалась где-то в недрах большой установки.
Р-раз!.. Потеря ориентации, тьма — и пространство захлопнулось: стены сдвинулись, потолок опустился. Оба сидели на полу посреди салона, рядом валялся на боку стул, в недалеком прошлом накрепко привинченный к этому самому полу. Складывалось впечатление, что его вывернул из гнезда кто-то очень здоровый.
— Что вы сделали? — раздался обвиняющий голос Фесписа. — Все тут разнесли, раскидали посуду, повалили мебель! Портите имущество «Антираспада»!
— Феспис, заткнись, — подняв щиток шлема, попросил Норберт.
Он давно уже заподозрил, что Феспис подался в диссиденты не потому, что на Хальцеоле до денорского вторжения было такое сволочное правительство (хотя оно, конечно, сволочное, никто не спорит!), а потому, что просто не мог смотреть на окружающий мир без негодования. Главным для него было — возмущаться и критиковать, повод же приложится. Когда Феспис находился на территории, где имелась хоть какая ни на есть официальная власть, естественной мишенью для него становилась эта самая власть. Сейчас корабль пребывал в ничейном пространстве,
— Ага, мне всегда велят заткнуться, — кивнул Феспис. — Из-за вашего эксперимента весь корабль ходит ходуном!
— Не весь, а только мебель в салоне, — поправила Илси. — Аппаратура в порядке, я после первого раза проверяла. Это ударная волна, какая обычно и бывает при раскрытии гиперканала. Чем больше масса объекта, тем она сильнее.
— Черт, как же я не учел! — с досадой пробормотал Олег, уже успевший снять шлем.
Кроме падения со стола двух небьющихся чашек, вмятины в пластиковом покрытии стены и опрокидывания пострадавшего стула, других разрушений не было. Ударная волна оказалась слабенькой, она не пошла дальше салона.
Вскоре Олег закончил расчеты, необходимые для переброски звездолета, потом отправил в систему Лау-059 зонд, чтоб определить координаты точки прибытия — и «Антираспад» исчез из Системы Дилы-Мореды. Теперь на экранах внешнего обзора неистово сияло громадное голубое солнце, вокруг которого вращались редкие каменные обломки. Планет у Лау-059 не было, только пояс астероидов.
Прежде чем идти на сближение, Олегу пришлось отключить дюжину ловушек, рассчитанных на вторжение незваных гостей. Перечень этих ловушек компьютер стационарной установки выдал без протестов: видимо, предполагалось, что тот, кто имеет доступ к пульту, безусловно, «свой». Нырнув в черный кратер километрового диаметра, корабль миновал туннель, прошел через шлюз и опустился на пол в необъятном пустом ангаре. Тускло блестели металлические плиты, в затопленных тенью нишах застыли ремонтные механизмы. Потолок был поделен на квадраты — темные и светящиеся, в шахматном порядке.
— Столько веков прошло, а все действует, — озираясь, прошептала Аманда.
— Энергию вырабатывает генератор Алексеева-Дэйверса, — объяснил Олег. — Подзаряжается от звезды, так что с этим без проблем.
— А мы далеко, ребятки?
— Далеко от чего?
— От обитаемых миров.
— Не очень. Отсюда рукой подать до Рувы, Иты, Маана. Непосещаемый островок в густонаселенном секторе.
— Почему непосещаемый?
— Потому что здесь нет ничего интересного. — Окинув взглядом ангар, он ухмыльнулся. — По крайней мере, все так думают.
— Печальное место, — тихо сказала Илси. — Мрачное.
— Ничего, мы все тут по-своему оформим, в современном стиле! — Аманда, вначале тоже несколько притихшая, уже воспрянула духом. — Этот самый… Перебрасыватель, он ведь теперь нам принадлежит? Нам! Я вот только до сих пор не пойму, ребятки, как мы с его помощью человечество осчастливим. Зато здесь нет никаких налоговых, чтоб содрать за него, как за недвижимость!
— Прежде всего, мы должны хорошенько его изучить, — наставительно произнес Норберт, — узнать, что он в принципе может. Кстати, Олег, как он называется?
Компьютерщик пожал плечами.
— Черт его знает… Название нигде не попалось. Установка — и все!
— Хм… Перебрасыватель — он и есть Перебрасыватель, — после секундного раздумья заметила Аманда. — Зачем его еще как-то называть?
Глава 19
Харо Костангериос, Премьер-Губернатор Валены, дождался, когда за Саверьяном закрылась дверь, и только потом, угрюмо выругавшись, полез в нижний ящик стола за бутылкой виски.
Если от неразбавленной ликилы по жилам разливался огонь, кружилась голова, в глазах троилось, то виски делало Премьера злым и возбужденным. Все они — дерьмо. И Саверьян, и Нилсак, и Агутов, и Паринава! Думали, что смогут держать его за дурака, потому и взяли его сторону.