Антиблокада

Найтов Комбат

– Да, в осторожности Вам не откажешь, полковник!

Обговорив остальные детали, мы расстались, при этом я вышел первым из ресторана, и сразу же уехал в Уппсалу. Вернулся через три часа поужинать и передать Саше шифровку для центра вместе с купюрами. От него получил отчёт о посетителях после переговоров. Кроме шести человек - постоянных посетителей ресторана, никого не было. Вечером Центр известил Краузе, что Паасонен вышел на связь, сообщил о контакте и назначил встречу с Рамсаем на 16 часов в ближайшую субботу. Почти три дня на подготовку. Перенёс время появления в ресторане на 15.45,

поделившись в разговоре с барменом, что мне так удобнее, и, вообще, не люблю скопление народа, разве что, по вечерам. Сообщил в центр о подозрениях, что Паасонен пытался создать условия, чтобы отход происходил через него, так как, после контакта с Рамсаем в Стокгольме, уходить бы пришлось в Финляндию. Причина, почему он пытался прокачать меня, осталась неизвестной, может быть, просто проверял, действительно ли я являюсь руководителем направления и мою способность правильно и быстро проигрывать ситуацию. Плюс, вполне вероятно, что он подсказывал мне вариант отхода на случай провала. Сам Аладар Паасонен мне понравился: человек явно знает себе цену, и может оценивать других людей. Но, как у любого руководителя, у него выработалась привычка делать так, как ему удобно. То, что он приехал один, показывает то, что его позиции в Швеции достаточно сильные. То, что Рамсай, неожиданно для генерала, поддержал его, ему явно понравилось. Но, быстрый переход Рамсая в Министры Иностранных дел, говорит о том, пошла большая игра, в которую обязательно вмешается Британия.

Однако возможности Великобритании сейчас не слишком велики. Немцы плотно перекрыли проливы, остаётся только авиация, но Финляндия дальше от Германии, чем сам остров. Никуда Финляндия не денется. Её прошлое и будущее слишком плотно связано с нашей страной.

Гладко встретиться с Рамсаем не получилось: почти сразу за ним на улице Сегла появился неизвестный автомобиль, который занял ту же позицию, которую занимал я в день визита Паасонена. Я позвонил генералу по связному телефону.

– Нет, это не мои люди. И, насколько я в курсе, шведы наблюдение за ним не ведут.

– Понял, спасибо.

Я надел клетчатый пиджак и прикрутил к Браунингу глушитель. Министр ушёл кататься на яхте, а я прогулялся пешочком на улицу Сегла. Прошёл про улице Лиссна, там небольшое поле для гольфа, взял клюшки в прокат и занялся игрой в гольф, незаметно приближаясь к машине наблюдателей. Увидел, что в машине трое, все с биноклями, и в широкополых шляпах и кожаных плащах. Типичные "пастухи". Зашёл в "мертвую зону" зеркал заднего обзора и "промахнулся" мячом в ближайшие кусты. Оттуда трижды выстрелил. Подошёл к машине и убедился, что контрольных не требуется. В машине была рация. Встречу в ресторане надо отменять. Я прошёл в ресторан, меня встретил Сашка.

– Отбой, Рамсай притащил хвост. Отпросись в клуб на второй причал.

После этого, я подошёл к Хуго и арендовал у него яхту.

– Один не справишься, Макс! Возьми кого-нибудь. Ну, вон, хотя бы, Кейлви. Кейлви! Иди сюда!
– позвал он Сашку. Тот нехотя подошёл.

– Сходи с господином Максом рулевым!

– Я же в ресторане сейчас.

– Ничего, там управятся, всё равно никого нет!

– А сколько?
–

спросил Сашка уже у меня.

– Что он говорит?

– Спрашивает: "Сколько он получит". Больше десятки не давайте!

– Хорошо! Скажите ему: "Восемь крон".

– Просит десять!

– Тогда возьму другого. Переведите!

– Он согласен, Макс!

– Спасибо. Отдать кормовой!
– сказал я, сразу как запыхтел маленький "мариндизель". Отбросил корму на шпринге.

– Отдать носовой!
– и дал реверс. Яхта отошла от причала, я среверсировал двигатель, и она послушно стала набирать ход.

– Саша! На руль! Держи вон на тот парус.

Я передал Сашке румпель, а сам пошёл ставить паруса. Закрепил шкоты, перебрался на корму. Заглушил двигатель, сложил лопасти винта. Сел рядом с Сашкой и привел яхту к ветру.

– Что случилось?

– Немцы. Три человека, вели наблюдение за Рамсаем. Убрал. Мне лучше в Суннерста не возвращаться. Я брал клюшки для гольфа и яхту. То есть, мог проходить мимо их машины. Хотя клюшки я сдал, и все видели, что я уехал в город. И появился в клубе через полчаса.

– Если ты уйдёшь, то может быть хуже. По-моему, в тебе сидит война. А здесь - мир. Максимум, вызовут в херргард. Отдашь мне оружие, на случай обыска. У меня есть тайник в клубе. И откручивайся. Ты не наследил?

– Мог оставить следы, когда подходил к машине. Хотя, вряд ли. Я, вроде бы, всё полностью замёл и присыпал. Гильзы все здесь. Сейчас выброшу.
– я выбросил стреляные гильзы за борт.

– Яхта Рамсая развернулась!

– Бери под корму!

Через двадцать минут я скомандовал: "К повороту!". Старинный приём: "забрать ветер!". Мы прикрыли яхту Рамсая от ветра, она чуть сбросила ход. Рамсай сидел возле мачты. Охрана немного нервничала.

– Что Вы делаете? Отойдите дальше!

– Господин Рамсай! Разрешите Ваш автограф!
– прокричал я по-английски.

Рамсай удивлённо посмотрел на меня. Затем показал рукой, что мы можем подойти к борту. Мы вывалили кранцы, и подали носовой. Срубили такелаж и обе яхты легли в дрейф.

– Прошу Вас, господин министр!
– и я показал на кают-компанию на своём борту.
– Обстоятельства изменились, господин министр. У Вас на хвосте сидели немцы.

– Мы никого не видели!

– Значит, им было известно, куда Вы едете.

Рамсай перешёл к нам на борт.

– Кейлви, поставь кливер и возьми три рифа. Прошу Вас, господин министр.

Мы спустились в каюту.

– Полковник Иволгин, начальник 2 отдела ГРУ ГШ при Ленинградском фронте. Вы хотели со мной встретиться.

– Да, господин полковник. Есть несколько вопросов, один из которых личный. Начну с него, потому, что от него зависят все остальные. У Вас в плену находится моя дочь.
– я усмехнулся, услышав его фразу.

– Господин министр, у Вас несколько преувеличенное отношение к положению Вашей дочери в СССР. Она замужем за одним из моих сотрудников. Проживает в Ленинграде, в отдельной квартире, и работает у меня в отделе. А пленные в городе не живут. Они помещены в лагерях за городом. Вот фотография одного из таких лагерей. А это снято в квартире Вашей дочери.