Анталион
Шрифт:
– Он очень сильно пьян, не понимает что делает. Завтра даже не вспомнит, что он говорил.
– А что значит «ублюдок»? Клифф постоянно кричал это близнецам.
Сон сняло как рукой, после этого вопроса Ника. Я лихорадочно соображаю, что же ответить брату на это, а когда до меня доходит истинное значение этого слова – глаза широко распахиваются от того предположения, что пришло в голову. Неужели Шон и Тревис не дети Клиффа? Нет, быть такого не может, только не Мина.
– Лив? Это очень нехорошее слово? – настороженно спрашивает Ник.
–
Моё сердце колотится, пока я складываю в голове все факты.
Близнецы не похожи ни на рыжеволосую Мину, ни на светло-волосого Клиффа. Близнецы – брюнеты. Это сразу бросается в глаза. Когда родились мальчики, Люси говорила, что они похожи на Дейва – её уже покойного мужа. Но видимо, Клиффорд не стал верить этому объяснению. И от этого стал себя вести как злобное животное? Срываться на маленьких детях, лишь из-за собственных домыслов. Возможно, Люси знает настоящую правду, но расскажет ли? И нужно ли мне ворошить прошлое и делать тёте больно своими вопросами – воспоминания о погибшей дочери до сих пор причиняли ей боль. Отдавая её одежду мне, она после тихо плакала, думая, что мы не видим. Я обязана вытащить нас отсюда.
– Я обещаю – я сделаю всё, чтобы мы уехали отсюда.
Обещаю я вслух, даже не зная, смогу ли исполнить это обещание.
– Я приложу все силы.
– И Люси с мальчиками тоже? Мы же не можем их бросить. – Шепотом, с надеждой в голосе, спрашивает меня Ник.
– Я что-нибудь придумаю. А теперь пора спать.
Все варианты, которые включали бы в себя побег всем вместе, кажутся фантастичными. Я уже думала о том, что можно сделать, чтобы избавить тётю и мальчиков от того кошмара, в какой превратил Клифф жизнь в этой, некогда уютной, квартире.
– Почему Клифф так сказал о твоем отце?
От этого вопроса перехватывает дыхание – будто я получила удар под дых. Снова в голове всплывают воспоминания, так же как и после слов Клиффа, от которых подступает тошнота. Чувство будто меня окатили помоями. Мне гадко и мерзко от самой себя, от того, что я так ничего и не забыла, от того что мне по-прежнему стыдно за него. Даже мысленно.
– Лив?
– Пора спать, Ник. Спокойной ночи.
После недолгой паузы, всё так же шепотом, Ник желает мне «приятных снов», но я уже не слушаю. Меня поглотили воспоминания о своём детстве, когда ещё не было Ника, нас было трое, и папа ещё был жив.
Ночь выдалась бесконечной. Все ночные кошмары показались ерундой на фоне воспоминаний из детства. Они затянули меня на самое дно, в самый низ и стиснули свои липкие объятия, не давая мне выпутаться. Лишь изредка я вздрагивала, слыша очередной скрип кровати, доносившийся из-за двери, но сразу, возвращалась в свою трясину воспоминаний. Ни наступившее утро, ни красные глаза Люси, ни испуганные глазки Шона и Тревиса не обратили моего внимания на кого-либо из сидящих за столом, в ожидании скромного завтрака. Клифф всё так же спал в комнате, поэтому завтрак прошёл в полном молчании.
– Лив, разве
– Ещё рано. – С усилием выговариваю я.
– Уже обед.
Я поворачиваю голову на брата пытаясь разобрать то, о чём он говорит. Он обеспокоенно смотрит на меня в ожидании ответа или хоть какой-то реакции, но у меня перед глазами всплывают лишь кадры из детства, как мама опять подбирает его на улице. Небритый, грязный, потерявший все человеческие черты, он что-то мычит, а мама …
– Лив, тебе Рита звонит. – Ник трясёт меня за плечо, со слезами в голосе, – Лив, ответь мне, пожалуйста!
Что она кричала ему? Нет, она кричала на него. Но что именно?
Я машинально отвечаю на звонок, и на всю комнату раздается голос Риты:
– Где ты?!
Я встаю из-за стола и направляюсь к выходу, так ничего не сказав брату.
– Уже иду.
Тогда произошло что-то очень страшное, но я не помню что именно. Ещё недавно мне казалось, что у меня почти нет воспоминаний о своем собственном детстве, до рождения Ника. Слова Клиффорда вытащили их наружу. Я закрываю лицо руками, стараясь сосредоточиться и вспомнить, что же тогда произошло.
Кабина лифта гулко спускает меня вниз, иногда издавая неприятный скрежет.
Мама ведь ударила его тогда. Сначала один раз, потом второй и уже не могла остановиться, избивая лежащего без чувств на полу отца. Я плакала и просила её остановиться, но она не обращала на меня внимания. Кажется, я попыталась остановить её.
Неужели это всё, правда, было? Может быть всё-таки сон? Детский кошмар, вызванный тем, что мама накричала на меня? Я опускаю руки и вижу, что двери лифта открыты. Выйдя на улицу из тёмного коридора, я не щурюсь как обычно от дневного света. Подняв глаза на небо, вижу лишь тяжелые тёмные тучи.
– Тебя всегда так долго нужно ждать? – внезапно раздается голос совсем рядом.
Вздрогнув, я обнаруживаю рядом с собой Эмиля, стоящего скрестив руки и с упреком взирающего на меня сверху вниз.
– Хоть бы посмотрела на меня! – вытягивая губы в трубочку, жалуется кому-то Эмиль.
– Кажется, дождь будет. – Отвечаю я, смотря сквозь него.
– И тебе привет, – бурчит он.
– Не «кажется», а точно будет. Вот только это не причина, чтобы не заниматься.
Я без пояснений понимаю, чьи это слова на самом деле.
– Стеф не придет?
Эмиль лишь мотает головой и заметно мрачнеет. Раньше они заходили по пути за мной все вместе: Эмиль, Стеф и Тамира. А сейчас от вида одного Эмиля становится не по себе.
– А Тамира почему не пришла?
Эмиль горько ухмыляется:
– Ты, правда, не заметила, что она меня ненавидит? – он качает из стороны в сторону головой.
– Я позвонил ей сегодня, так же как и Стеф, но никто не ответил. Потом пришел в то же время, что и всегда, к тебе, а тебя нет. И ты тоже не отвечала на звонки. Сегодня не мой день. – Вновь ухмыляется он.