Анталион
Шрифт:
Я ускоряю шаг и нагоняю Эмиля, приняв для себя решение, не вмешиваться в их конфликты. Все эти события никак со мной не связаны, к тому же прошло так много времени, что даже Эмилю глупо ворошить прошлое. Сейчас он наверняка жалеет о своих откровениях перед мало знакомым человеком, который открыто признал, что всё, что ему нужно – это компания на первое время для выживания в новом месте.
Свернув к нужному дому, я машу Эмилю на ходу и прощаюсь, и уже повернувшись к нему спиной, неожиданно слышу:
– Эй, Лив!
Я поворачиваюсь в ожидании услышать
– Приятно было поговорить с тобой. Надеюсь, поболтаем как-нибудь ещё.
Улыбнувшись, он поднимает руку над головой, как и в знак приветствия – в присущей только для него манере – и, углубляясь в бетонные заросли многоэтажек, скрывается в сумерках.
«Да, было приятно поболтать с тобой, Эмиль, не сказав ни слова» – думаю я, пробираясь по коридору к лифту, слушая брань из-за дверей и жмурясь от мигающей лампочки над головой.
Почему Эмиль всё-таки поступает в академию? Что им движет на самом деле, если он презирает всех, кто уже служит и беспрекословно выполняет приказы государства? Я отношусь к военным не лучше, но мной двигает то, что я должна это сделать. Не просто поступить, а добиться офицерского звания после первого экзамена. Мечта амбициозна, почти как у Риты, но офицерский чин даст много привилегий. Привилегий, которые позволят жить жизнью, которая похожа на жизнь. Уехать из этих трущоб напоминающих бетонные джунгли, где всё серо и от количества людей рядом с тобой, начинает казаться, что будто нечем дышать.
Лифт натужно скрипит, заставляя задумываться о том, насколько глубока шахта и как высоко падать.
Не ожидая ничего плохого, я подхожу к знакомой двери и замираю в недоумении, поняв, что шум и ругань, которые я слышу, исходят не от соседей. В нерешительности я мнусь, сжимая ручку двери, не решаясь войти. Как вдруг, шум в конце коридора заставляет меня вздрогнуть – ладонь соскальзывает, и я ныряю внутрь комнаты, сделав вид, будто я только подошла.
Крик и ругань Клиффорда оглушают, а картина – представшая перед глазами – повергла меня в шок: раскиданные вещи и посуда, перевернутые кресла, Люси прикрывающая собой плачущих близнецов, одновременно пытается успокоить не на шутку разъяренного Клиффа:
– Клифф, они всего лишь дети, они ни в чем не виноваты.
Хлопнувшая за мной дверь отвлекает Клиффорда, и он переключает своё внимание на меня, с удивлением обнаруживая моё существование:
– Ты? Где ты шлялась?
– Я была с друзьями. Тебе какое до этого дело? – и тут же прикусываю язык – Клифф сейчас опасен – раскрасневшийся, с налитыми кровью глазами, он только ждёт повода наброситься с кулаками на кого-нибудь и выпустить пар.
В этот напряженный момент я с разочарованием и страхом признаю, что у меня нет шансов против такого противника, сколько не отжимайся и не бегай. Не сводя глаз, я слежу за дальнейшими действиями Клиффа, готовясь уворачиваться или бежать.
– Я видел твою подружку-блондинку и всех остальных. Жди, Люси, эта тебе тоже потом принесёт, – тыча пальцем в перепуганную тётю, ухмыляется Клифф, – чего ещё ждать, если у
Клифф молча скалится глядя на меня сверху вниз, зная, что я ничего ему не возражу. Я, сдерживаясь, жду, когда он насладится своим триумфом и уйдет.
– Сегодня я сплю в комнате, а вы, – тыча пальцем в Люси, – чтобы не звука. Я устал от визга этих ублюдков.
Он назвал своих детей ублюдками? Я ошарашено смотрю ему в спину, когда он скрывается за дверью. Срываюсь с места, за ним, как меня хватает за руку Люси.
– Нет, нет, Лив, – шепчет тётя, – иди спать.
– Он назвал мальчиков…
– Да, я знаю, – шёпотом прерывает меня Люси, – иди спать.
Я смотрю на продавленный диван, на котором предстоит спать Люси и мальчикам всю ночь.
– Пусть Тревис и Шон лягут спать на моем месте, я переночую на диване.
Бесшумно прошмыгнувший через гостиную Ник, обхватывает мою руку и прижимается ко мне:
– Я лягу спать вместе с Лив.
Люси кивает, с опаской посматривая на дверь комнаты, за которой скрылся Клифф. Уводя заплаканных мальчишек умываться, она шепчет им что-то успокаивающее, нежно поглаживая их по голове.
Всё так же стоя у входной двери, я осматриваю разгромленную гостиную.
– Нужно прибраться, – шёпотом говорю сама себе и начинаю убирать разбросанные вещи и поднимаю перевернутые кресла.
Под вторым креслом я нахожу разбитую рамку с фотографией Мины. Длинные рыжие волосы кузины растрёпаны ветром, лучи солнца, падающие на них, делают пряди на фото огненными. На ней светлое платье, которое явно подчеркивало, что она в положении. Мина бережно обхватила руками свой живот, широко улыбаясь, тому, кто делал эту фотографию. В её голубых глазах отчётливо видно, как она счастлива. Стекло разбито на мельчайшие осколки, но рамка не дала ему осыпаться. Перевернув её, я аккуратно извлекаю фотографию и ещё раз смотрю на сияющую от счастья кузину.
– Клифф ударил кулаком, – опередив мои мысли, отвечает Ник, следующий за мной по пятам и помогающий привести комнату в первоначальный вид. – С этого всё и началось.
Люси выходит из ванной вместе с внуками и быстро уводит их в комнату, которая на короткое время стала нашей с Ником. Я отдаю фотографию Мины и тихо желаю им спокойной ночи, зная, что нас всех ждет неспокойная и тревожная ночь. Всех, кроме Клиффа. Он уснул сразу, как голова коснулась подушки и проспит до самого утра. Его не потревожит ни чувство вины, ни чувство тревоги или страха.
Расставив все вещи по своим местам, я открываю окно, чтобы проветрить комнату – запах алкоголя невыносим. Ник всё это время следует за мной тенью, и, пока я ищу нам в шкафу одеяло и подушки, он тихо стоит за моей спиной.
Мне удается найти только пару чистых подушек и плед – всё остальное, на чём спал Клифф – вызывает у меня чувство отвращения и тошноты.
– Лив? – тихо, почти не слышно, зовет меня Ник, когда я начинаю проваливаться в сон.
– Что такое Ник?
– Что такое с Клиффом? – после паузы так же тихо спрашивает Ник.