Аномалия
Шрифт:
Мама чувствует себя хорошо. Здесь она нарасхват – знает, что и как делать, всегда поможет советом. Для меня самое главное, что она видит солнце, видит его каждый день и улыбается. Правда, до сих пор боится спускаться в подвал, где мы храним небольшие запасы еды. Тогда оно берет за руку Лилечку, и они вместе идут туда. У каждого в жизни – свой «подвал», свои страшные тайны и тайные страхи. Нам удалось пережить это и жить дальше. Мама не скучает по прошлому.
А я иногда скучаю. Порой снятся какие-то тоскливые сны, где я хожу по прежнему
Почти сразу после приезда в деревню, Илья переехал жить в дом, который выделили нам с мамой. Я была не против. Мама тем более. За это время мы с Ильей здорово привыкли друг к другу, сроднились. И все равно, даже после условного обряда бракосочетания, которое отмечали всей Каменкой, мы как два подростка, стесняемся называть наше чувство любовью. Непопулярно это слово было в нашей прошлой жизни. Ничего, научимся, привыкнем, как и ко всему хорошему.
Сегодня я освобождаюсь из больницы пораньше. Хоть я скоро стану мамой, работу бросать не собираюсь. Буду помогать Феликсу и Ире, пока смогу. У нас теперь много работы: пузатеньких женщин со счастливыми и загадочными улыбками на личиках становится все больше. Хорошо, что больница не занята больными.
Ира оберегает будущих мам, как наседка цыплят. То и дело слышны из кабинета ее строгие покрикивания: «Куда тебе на поле? С ума сошла? Быстро домой и больше ложки ничего не поднимать!» или «Маманя, а кто панаму носить будет? Тридцать градусов в тени – это вам не хухры-мухры!». Сама Ирочка еще никому не рассказывает, что тоже беременна, только со мной поделилась и папашу оповестила. Феликс на седьмом небе от счастья.
Я выхожу из больницы и иду домой. Следом за мной выбегает Феликс.
— Аномалия, подожди, я с тобой. Обещал твоей маме сегодня зайти на чай. Ты не против?
— Конечно нет.
— Голова больше не кружится? Как давление? – Феликс и за пределами больницы не перестает быть доктором.
— Пока все хорошо.
— Ну и славно. Боишься?
— Чего?
— Рожать.
— Нет. Жду с нетерпением. Устала уже этих тяжеловесов носить.
— Уже? Только шесть месяцев носишь. Тяжелая атлетика тебя еще ожидает, — улыбается Феликс, глядя на мой выпирающий живот. – Уже решили, как назовете?
— Адам и Ева. Так Илья просит. Для него это символично что ли. Хотя говорить еще рано, лучше не загадывать.
— А ты не загадывай, ты планируй. Мы вот тут тоже кое-что планируем.
— Что?
— Скоро у нас пополнение – дети появятся, еще человек десять привезут с большой земли, Андриана обещала помочь с самолетом. Расширяться надо. Тут неподалеку есть небольшой город. Недавно из управы ходили туда на разведку. Говорят, что там все не так уж и плохо. Дома подлатать, улицы почистить, окна вставить и можно жить. Там канализация есть. Водопровод починить можно.
— Мне бы не хотелось переезжать. И тут хорошо.
— Ну,
— Да. Он сейчас должен освободиться. Так договаривались.
Мы ждем Илью. У церкви начинают собираться люди – скоро время вечерней службы. Илья обещал забежать домой, поужинать и только потом присоединиться к отцу. В поселение отец Ильи прилетел задолго до нашего появления здесь, был одним из первых жителей и сейчас он не просто священник, а один из самых уважаемых людей. Он пытается возродить веру. По вечерам в церкви собираются люди, молятся, читают библию, просто разговаривают друг с другом. Сначала туда ходили всего несколько человек, а теперь этот домик не вмещает всех желающих.
Илья во всем помогает отцу. Теперь хлопочет о постройке новой церкви, но местная управа согласна выделить силы для строительства, только если при церкви будет детский сад, чтобы кто-нибудь присматривал за детишками. Илья только рад – столько благодарных слушателей появится. «Будет кому рассказывать твои сказки», — иногда подшучиваю я над ним, а он грозится намылить мне язык и не замаливать больше мои грехи.
Наконец из дверей церкви появляется Илья.
— А вот и он! — улыбается Феликс и протягивает ему руку.
— Кого я вижу! Ты к нам?
— Ну, если пустите.
— Пустим, но не надолго. Будущей маме отдыхать надо, особенно от всякого начальства.
— Это правильно.
Мы идем домой все вместе. Мама с Лилечкой встречают нас, тут же подают на стол ужин и всячески обхаживают Феликса, подкладывая ему лучшие кусочки индейки и подливая сок.
После ужина мы снова провожаем Илью в церковь. Он обещает вернуться как можно раньше и просит Феликса довести меня до самого дома и передать прямо в руки любимой тещи.
На улице вечер. Заканчивается еще один день новой жизни. Мы идем, и я почти физически ощущаю, как движется время. Так много еще надо успеть, а я-то не вечная. Но уверена, что все успею. Раньше у меня была только моя жизнь, мое время – бесконечное и неприкаянное. А теперь жизнь хоть и очерчена границами, но она у меня не одна. Моя, мамы, Ильи, будущих детей. Складываешь кусочки — и получается бесконечность. Бесконечность, нужная всем.
— О чем задумалась, Аномалия? – Феликс заботливо берет меня под руку. – Скучаешь?
— Знаешь, я все время думаю о тех женщинах, которых мы…
— Не надо думать. С ними все в порядке.
— Да, но у них никогда не будет детей. По нашей вине.
— Будут. Ничего плохого мы им не сделали. Я организовал экспедицию в Африку, чтобы здесь и остаться, тебя привезти, а сокращение рождаемости было лишь предлогом, иначе кто бы нас пустил?
— Ты хочешь сказать…
— Я хочу сказать, что мы использовали безопасные препараты – витамины, обычную воду. Все специальные препараты были заменены, никто не пострадал, можешь спать спокойно.